Каким же дураком он был! А ведь и Даниил, и Марина тогда предупреждали...
Но он снова и снова продолжал мучить Багирку, заставляя ревновать, прогибаться, подчиняться, а потом вообще предлагая другим. Сначала Даниилу. Но у того, слава Богу, хватило ума не повестись. Да друг тогда ведь уже разобрался в своих чувствах к той малышке, к Томе.
Но самому Виктору показалось мало. Он не остановился, не осознал.
И тот день с Назаром разрушил полностью всё. Перечеркнул их жизни жирным крестом.
Могильным крестом.
* 20 *
Почти год спустя
Проснувшись промозглой ноябрьской ночью Виктор понял, что больше не сможет уснуть.
Весь год он жил в ожидании этого дня. Жил и боялся. Боялся, но всё равно ждал. Ждал и продолжал жить, действуя, словно на автопилоте. Просыпался утром и засыпал вечером с мыслями о том, что прошёл уже месяц, два месяца, три, шесть...
И вот сегодня исполнился ровно год с того ужасного вечера, когда он сам, своими руками, вырвал из своей жизни всё хорошее и светлое, что могло быть, но так и не произошло. Перечеркнул навсегда любую возможность быть счастливым. Выкорчевал с корнем тот росток счастья, который должен был ценить и лелеять. Растоптал и уничтожил тот подарок, который подарила ему судьба. Потерял свою девочку. Свою милую, нежную, ранимую Багирку. Единственную, дарованную ему судьбой.
Когда-то давно, когда Арина была ещё жива, он сам себя сравнил с Каем из Снежной королевы. Мальчиком, решившим, что ему не нужны чувства. Глупым самоуверенным гордецом, возомнившим себя вершителем судеб.
А ведь тогда он ещё мог что-то исправить. Тогда его ещё могло спасти горячее сердце его "Герды" Арины. Сейчас же эта часть сердца больше не билась. И слово ВЕЧНОСТЬ было сложено окончательно. Вечность - без НЕЁ. И эта вечность и была для него тем самым наказанием, той самой расплатой, которую он полностью заслужил..
За то время, которое прошло со дня её смерти, Виктор почти не изменился. Во всяком случае, внешне остался таким же подтянутым и безукоризненным, как и раньше.
И никто из окружающих, кроме Даниила, не знал, какой ад творился у него в душе. Какая дыра там зияла. Какая выжженая пустыня раскинулась вокруг на много километров и лет.
Только другу он тогда открыл свою душу, о чем ни разу не пожалел. Наверное, если бы в тот момент Даниил не поддерживал его, не беспокоился, не приезжал несколько дней подряд, Виктор бы не справился. Просто спился бы. Или стал наркоманом. Снова опустился бы на дно как тогда, когда узнал о предательстве людей, которых считал родителями.
Но Даня оказался тем поплавком, тем спасательным кругом, за который всё же удалось ухватиться, чтобы не скатиться по наклонной. Как когда-то спас его Митяй...
И даже когда уехал вслед за любимой девушкой, Даниил не забывал звонить. Почти каждый день. На протяжении нескольких месяцев.
Они больше ни разу не заговорили об Арине, но Виктор знал, что друг прекрасно понимает, на чём зациклены сейчас все его мысли. Просто тактично молчит, не заговаривает об этом. Не спрашивает. Щадит его...
И наверное лишь благодаря этой поддержке, пониманию, что ты хоть кому-то нужен и важен на этой земле, Виктор справился.
После возвращения Дани они стали видеться, но не часто. Один раз Даниил даже взял с собой Тому, прекрасное юное создание, которое чуть ли не носил на руках. И в тот момент Виктор вдруг ощутил жгучую зависть, что у него самого уже никогда не будет шанса вот так позаботиться о своей Багирке, проявить всю ту нежность и ласку, на которую она заслуживала.
А ещё совершенно иррационально его накрыла странная ревность к Даниилу. Нет, не как к любимому человеку, Виктор никогда не испытывал тяги к представителям своего пола. А как к другу, внимание которого теперь нужно будет делить с этой вот нимфеткой.
Странно, что подобные мысли не возникали у него до того, как он не увидел Тому, хотя Даниил тогда был намного дальше от Виктора территориально. А сейчас, когда они могли видеться хоть каждый день, почему-то стало тоскливо и больно.
И Даня видимо всё это понял из его настроения. Больше не брал Тому с собой на их встречи, за что Виктор молча, но был ему искренне благодарен.
Лишь пару раз друг снова причинил боль, заговорив о том, о чём хотелось, но не получалось забыть. Первый - когда сообщил о беременности Томы.
- Я знаю, что тебе сейчас больно, - добавил, - но всё равно рано или поздно ты узнаешь. Поэтому лучше я скажу сам, чем всплывёт откуда-то.
Виктор тогда лишь молча кивнул, устремив невидящий взгляд в окно ресторана, где они встречались.