Ката осознавала, что он не был похож на Гордона, но Хантер не имел никакого гребанного понятия, как убедить ее в том, что она не была похожа на свою мать.
У него оставалось не так много времени с ней вместе, и эти оставшиеся дни истекали слишком быстро. Несмотря на то как сильно он хотел подчинить ее себе и сделать полностью своей, она была не готова к этому. Учитывая, насколько она боялась — и не беспричинно — он удивится, если она вообще когда-либо будет готова к этому.
Но Хантер не мог сдаться.
— То, что происходит между нами в сексуальном плане, никак не влияет на остальную часть нашей жизни. У меня, по крайней мере, еще шесть месяцев по контракту. И еще восемь лет в военно-морском флоте, если я хочу уйти в отставку со всеми бонусами, причитающимися военнослужащему. Реальность такова, что, когда я буду уезжать за границу, ты будешь ответственна за нашу семью. Я бы никогда не смог пойти на все это, не будучи уверенным, что ты достаточно сильная и способная, какой ты и являешься. Ты никогда, никогда бы не позволила мне забрать у тебя работу, друзей, твою машину, телефон, твою волю… И я бы никогда не попросил тебя пожертвовать всем этим. Хочу ли я, чтобы у тебя была более безопасная работа? Да.
Хочу ли я, чтобы ты избегала Бена? Да. Заставил бы я тебя делать это всю оставшуюся жизнь? Никогда.
— Но у меня есть безумное желание угождать тебе, которого я никогда не чувствовала прежде. Я не хочу сдаваться прямо сейчас, но, в конце концов… — она пожала плечами.
Стыд в ее голосе причинил ему боль. Он никогда не видел, чтобы она сдавалась.
Но она должна уяснить, что он не требовал и не желал от нее этого. Он должен помочь ей. Сжав руль, Хантер стал напряженно думать. Ему нужно подумать над этим.
Возможно, получив больше информации, он смог бы понять, с чего ему начать.
— Почему ты попросила Бена о менаже на свой день рождения?
Ката моргнула, вопрос явно удивил ее.
— Я не просила. Я просто рассказала ему, что это одна из моих фантазий. И это было за несколько месяцев до моего дня рождения. Он сказал мне, что попытается всё устроить. Потом пришел ты и…
Хантер поморщился, пытаясь поставить себя на ее место.
— Почему ты хотела этого?
— Это… — она пожала плечами и посмотрела в окно. — Не имеет значения.
Но что-то подсказывало ему, что это было важно для нее.
— У нас впереди несколько часов, пока будем добираться до моего отца, и твоя мать проспит какое-то время, так как мы дали ей кодеин от кашля, так что можем убить время, поговорив об этом. Если это важно для тебя, это важно и для меня.
Пожалуйста.
— Вау, ты сказал «пожалуйста»? — поддразнила она, затем вздохнула. — Думаю, я должна была догадаться, что Бен всё не так поймет, и это, вероятно, глупая фантазия…
— Как это Бен не так понял? Он организовал менаж. Я тот, кто все разрушил. — И он получил огромное удовольствие от того, что сделал это.
Она поерзала в своем кресле.
— На деле менаж не был именно тем, что я хотела. У меня лишь была фантазия о человеке, который бы… отдал бы меня кому-то другому. Как если бы он заставил меня быть с кем-то, кого он выбрал, потому что посчитал меня настолько сексуальной и великолепной, что захотел бы показать это, и я, вероятно, настолько сильно желала бы доставить ему удовольствие, что позволила сделать это. Это звучит глупо.
Шок пронесся через его разум. Глубина покорности ее природы ошеломила его.
— Нет, если это то, что ты хочешь.
Она, скорее всего, противится его командам, потому что не привыкла быть под чьим-либо контролем и не знала, как провести черту, но мысль о том, что она до такой степени хочет принадлежать мужчине, что могла бы позволить разделить себя… это уже было присуще рабыням. Хантер не был заинтересован в том, чтобы делиться, но ее слова подтвердили все ее настоящие желания, в которые он верил. Она видела в подчинении слабость, но нуждалась в этом на подсознательном уровне. Так или иначе, она должна понять, что, поддаваясь своим истинным желаниям, не станет тряпкой. Но осознание этого придет только тогда, когда она примет себя и научится доверять ему.
— Этого никогда не произойдет, так что это не имеет никакого значения. Давай просто замнем эту тему, — она отдернула руку и отвернулась, как будто вдруг нашла темную, пустую дорогу увлекательной.
— Как долго у тебя была эта фантазия?
Она пожала плечами.