Какой-то частью себя она надеялась, что Хантер был прав, говоря о том, что зарождающаяся любовь между ними будет преобладать над всем остальным. Но как?
Каждый день приносил все больше доказательств того, что эти отношения, возможно, разрушат ее, и что она, как рабыня с растущей слабостью сабмиссива внутри, позволит этому случиться?
Хантер склонился к ней и мягко коснулся губами ее лба. Даже когда Ката была в ярости, связь между ними проходила искрами по коже.
Каждая частичка внутри нее испытывала все большую тоску.
Правда ударила по ней, как пощечина. Она влюбилась в человека, который мог украсть ее независимость, она уже стала зависима от его прикосновений и была непригодна для любого другого мужчины.
Полковник оставил ее мать без каких-либо возражений менее чем за пять минут.
Конечно, она ослабла из-за болезни и стольких лет, проведенных с Гордоном.
Но Ката задалась вопросом, сколько времени потребуется, чтобы Хантер скрутил ее волю, делая абсолютно покорной? Пять лет? Год? Меньше? Как много пройдет времени, прежде чем она потеряет уважение к себе?
Это был вопрос, на который, она не при каких условиях не должна найти ответ.
Глава 17
Выйдя из спальни, Хантер и Ката обнаружили, что полковник уже приготовил ужин для Шарлотты, что было само собой разумеющимся, по мнению Хантера. Он провел последние двадцать минут, целуя и разминая напряженные мышцы девушки.
Он хотел, чтобы она немного поспала, но Ката слишком сильно беспокоилась о своей матери, чтобы заснуть прямо сейчас. Как только Шарлотта будет уложена в постель на ночь, он убедится, чтобы Ката последовала ее примеру.
Размяв свое малоподвижное, все еще заживающее плечо, Хантер разогрел еду из китайского ресторанчика, а затем выложил на тарелку тушеные овощи, курицу гунг-пао и вареный рис. Шарлотта наблюдала за тем, как Ката накладывает себе говядину и брокколи, и украдкой бросала задумчивые взгляды в сторону отца Хантера.
После того как все поели, мужчины всё самостоятельно убрали в полной тишине, молчаливо предупреждая женщин не вмешиваться. Потом полковник взял Шарлотту на руки. Несмотря на усталые протесты женщины, он отнес мать Каты в ее комнату на втором этаже, которая располагалась в противоположной стороне по коридору от его собственной.
Ката последовала за ними, затем дала маме лекарства и укрыла ее одеялом. После того как Ката поцеловала ее в щеку, та слабо ей улыбнулась и моментально задремала.
Даже стоя у двери, Хантер заметил беспокойство, застывшее на лице Каты.
— С ней все будет в порядке, — он погладил ее по плечам. — Она будет много отдыхать.
— Если ей снова станет хуже, я отвезу ее к доктору как можно скорее, — заверил Кату полковник.
— Спасибо, — ответила она отцу Хантера. — Но не забывайте, что ей причинен не только физический вред. Она нуждается не только в вашей опеке, но и в умении слушать и слышать ее.
Сказав это, Ката обошла мужчин, покидая комнату. Хантер увидел, как его отец подмигнул ему.
— Я так полагаю, это был способ твоей жены сказать мне, что я пру как танк. И она права.
— Она точно так же думает и обо мне, — Хантер засунул руки в карманы. — Ты и я — мы слеплены из одного теста. Я просто не знаю, как еще могу позаботиться о Кате. Я люблю ее.
Полковник послал ему нечитаемый взгляд.
— Дави на нее аккуратно, сынок. Если ты стиснешь ее своей заботой слишком сильно, она заставит тебя отпустить ее.
Хантер услышал в его словах здравомыслие и пережитый опыт.
— Неужели это то, что произошло с тобой и мамой?
Ему не следовало спрашивать. Он знал это… но, черт возьми, он просто не понимал, почему его отец позволил Аманде так легко уйти. Полковник никогда не объяснял причины, и после того как она ушла, Хантер больше никогда не видел свою мать. Возможно, понимание этого поможет ему в его собственном разваливающемся браке.
— Оглядываясь назад — да. Я так сильно контролировал ее, боясь потерять, что это, в конце концов, и привело к беде, — полковник потер шею. — Аманда хотела получать от меня больше знаков любви, она хотела знать, что я ценю ее чувства и мнение.
Единственное, в чем я был хорош, — ее защита и демонстрация того, насколько сильно я ее желаю, пока меня вновь не отправляли на службу. Но этого было недостаточно.
Хантер чуть не поперхнулся. Это звучало чертовски знакомо.
— Она захотела уйти от тебя. Я понял. Но ты сдался и позволил ей это сделать.
— Ты думаешь, это было легко? — прорычал полковник. — Отпустить ее — было самым чертовски сложным решением, которое я когда-либо принимал. Я любил ее, но не понимал, каким она хотела меня видеть. Я дал ей личное пространство, даже согласился жить раздельно. Я надеялся, это докажет ей, что я изменился. Но потом я узнал, что она встречается с кем-то еще. Я был в дикой ярости, но вплоть до ее убийства, я надеялся, что она вернется ко мне. В конце концов, я понял, что любил ее достаточно сильно, чтобы отпустить. Она просто не любила меня настолько, чтобы вернуться. И я не мог ее принудить к этому.