Застонав, перевернулась на живот, подложив подушку удобнее, и интонации стали вкрадчивее, соблазнительнее. Чья-то рука невесомо коснулась основания шеи, мягко массируя затылок, отводя в сторону волосы, а потом плавно двинулась вниз… замирая… и вновь продолжая движение. Медленно, но уверенно, словно смакуя каждую секунду.
– Моя жемчужина… – раздался тихий шепот на грани сознания, и я почувствовала приятную тяжесть мужской ладони на талии и чуть ниже.
…Я резко распахнула глаза, подскакивая на кровати. На кровати!? Но ведь я ложилась спать на диване! Получается… Я бессильно застонала, подтягивая к себе колени и пряча лицо в ладонях… Хотелось заплакать. Нет! Хотелось кричать от бессилия и страха. Но я не заплакала – давно запретила себе это делать. С тех пор как мама пропала, и мы с бабушкой остались одни.
Тогда я сильно заболела. Ни бабушкины зелья, ни ее сила не смогли мне помочь, и я угасала, лежа на узенькой койке, равнодушно глядя в одну точку. Я знала, что ее больше нет, что никогда ее не увижу. Ту, ближе которой у меня не было никого, с которой всегда была неразрывная связь, которая бывает только у ведьм. Связь, которую грубо порвали, не оставив ничего, кроме звенящей пустоты внутри.
В один из дней бабушка, присев рядом на стул и сокрушенно вздохнув, вложила мне в руку что-то прохладное.
– Возьми, Мади, теперь он твой, – на моей ладони лежал маленький медальон с переливчатым желтым камнем округлой формы. – В свое время я забрала его у твоей матери, когда она… – бабашка отвернулась, поджав губы… – вернулась, уже нося тебя в своем чреве. Чужая, потерянная. Равнодушная. Ты знаешь, у ведьм не принято спрашивать, кто отец ребенка, но твой, – в бабушкиных изумрудных глазах мелькнула застарелая боль, – сделал ее несчастной, и я не хотела, чтобы на ней было хоть что-то, напоминающее о нем. Я и так с трудом вернула ей желание жить, а потом появилась ты, такая похожая и одновременно, непохожая на нас, – она надолго замолчала, думая о чем-то своем.
– Зачем ты даешь мне его, ба? – я разлепила пересохшие губы.
– Может, я была не права… В любом случае, это только украшение, а она его очень любила…
С тех пор я носила медальон не снимая. Единственная вещь, что осталась у меня от мамы. Мы больше никогда не возвращались к тому разговору, но сейчас… Что имела ввиду бабушка, говоря, что, возможно, была не права? И… кого она очень любила, медальон, или..?
Я сжала украшение в руке, невидяще уставившись на стену. Я должна что-то придумать. Должна. Ради памяти о ней. Ради всех нас.
*****
Все утро я размышляла о том, что увидела и услышала, и выводы получались неутешительными: высшие инквизиторы абсолютно точно не являлись людьми и их магия не сравнима по мощи с магией ведьм. Но кто они, если не люди?
Что я узнала еще? Если я правильно посчитала, их всего пятнадцать, считая Геральда, и все они примерно одного возраста, в идеальной физической форме, больше похожие на… воинов? Не странно ли это?
Далее. Им прислуживают люди, потому что те двое, что доставили меня в замок, абсолютно точно были именно ими. И судя по всему, они прекрасно знали, кем на самом деле являются их господа.
И самый пугающий вывод, который я сделала: они выбирают для себя исключительно ведьм, а не обычных девушек для утех. Почему? Ответ очевиден – высшим зачем-то нужна наша сила, поэтому нам ее оставили. Но что это значит?
Но главный вопрос так и остался без ответа: зачем… убивать, если ведьмы по большей части готовы уступить им добровольно? Да, мои сестры были весьма темпераментны и не видели причин отказывать себе получить наслаждение, если мужчины им нравились. Почему не отпустить нас, после того, как… И ведь Ивона явно служит им добровольно, а вот Марта… С Мартой, кажется, все намного сложнее.
Нет, я явно чего-то не знаю.
Марта появилась, лишь когда солнце стояло уже высоко над горизонтом, но я была только рада тому, что мне дали время побыть одной и подумать. Как оказалось, помимо меня, она помогала еще Коре и Мине и сперва заглянула к ним.
– Марта, – я обратилась к ведьме, которая как раз расставляла на столике завтрак. – Это ты помогла мне вчера добраться до комнаты?
– Да, тебе стало плохо, и он приказал проводить тебя.
– Он?
– Геральд. Он у них главный.
Я кивнула. Уже и сама догадалась о том, что остальные подчиняются именно ему.