- Шалли, я тоже очень рад тебя видеть, но позволь мне встретиться с халири. После я весь к твоим услугам.
Шарлейн кивнула, шмыгнув носом, и подтолкнула брата вперёд, забрав у него суму и передав подошедшей служанке. В сопровождении белобородого вейла Астор вошёл в небольшой круглый зал с украшенным серебром мягким креслом у стены напротив входа. Собственно, это был единственный предмет мебели здесь. Подсвеченный изнутри полупрозрачный пол, расписанный необычными узорами, отражался на потолке россыпью потусторонних фигур, что всё вместе создавало ощущение некой нереальности. А в самой середине зала в серебряной чаше, похожей на цветок, клубилась первозданная тьма. Совершенно свободная, она даже не пыталась вылезти за пределы своего своеобразного жилища. Когда Астор вошёл, клубящаяся масса поднялась, соткалась в человеческую фигуру и уставилась на гостя двумя круглыми белыми глазищами с чёрными точками зрачков. Стоявшая рядом с чашей девушка в темно-синем облегающем платье с длинными белыми волосами, верхняя часть которых была сколота на затылке изящной заколкой в виде бабочки, закатила глаза и насмешливо покачала головой. Астор уставился на странно знакомую вейлу. Кого же она ему напоминала? Образ всё время змеей ускользал от княжича, не позволяя восстановить в памяти знакомые черты. Незнакомка выгнула идеальную бровь, легонько покачала головой и приказала чарующим контральто:
- Ко мне при моем народе обращаться полным титулом, в кругу близких Аэллин или Шаннери.
- Айлех?! - выдохнул Астор.
- Тьма, он глухой, да? - взглянула вейла на тёмную фигуру рядом.
Та пожала подобием плеч, и княжичу послышалось ехидное: "юный и глупый".
- Нет, просто юный. Сначала скажет или сделает, а потом уж подумает, - продолжила насмешничать Шаннери. - Но мы ему быстро мозги на место поставим, заодно и искру фейри в пламя превратим.
- Человеческое дитя, подойди ко мне, - прошелестела Тьма. - Твой восход только начинается, и в моих силах сделать его более лёгким. И если ты выживешь в грядущей войне, я отдам тебе свою душу. И не будет никого ярче, чем ты.
Астор взглянул на Шаннери. Та кивнула на Тьму. Тьма продолжала зыркать на княжича своими жуткими гляделками. Парень решился и подошёл к Первозданной. Тёмная рука прикоснулась к груди Астора, отчего тот вздрогнул и глаза его засветились сталью. Он слышал миллиарды голосов, шёпот деревьев и стон земли, впитывавшей кровь погибших. Он чувствовал эмоции детей, счастье, переполнявшее их матерей, и гордость отцов, ощущал горечь тех, кто потерял своих любимых, содрогался от алчности, равнодушия и зависти. Астор всего лишь хотел получить дар Тьмы, а открыл свой собственный. Он стал эмпатом. А ещё ему жутко хотелось прикоснуться к устам стоявшей поодаль девушки, выпить её жизнь. А та лишь подняла в усмешке кончики губ и тихо произнесла:
-Ну, здравствуй, брат.
Глава 8.
Марисар уже несколько часов сидела на совершенно скучном совете лханиров. В зал переговоров её зачем-то привёл король, усадил с собой рядом и, видимо, забыл о ней, погрузившись в обсуждение советом происходящего в мирах. Но разве собравшиеся обсуждали странное объединение одного из их князей и человеческой ведьмы? Нет, советники спорили до хрипоты, требуя захватить человеческие поселения, пока люди не натворили бед, и повырывать им сердца во избежание. Совет желал получить власть над жалкими человечками и их землями особенно, доказать, что высшая нечисть сильна, хитра и, несомненно, заслуживает поклонения. Сам правитель, в основном, наблюдал за спором и иногда вставлял хлёсткие циничные фразы, ставя на место зарвавшихся подданных, возмечтавших о недоступном. Марисар же всё это уже начинало злить. Она ведь была человеком, и это её сородичей желали убить лханиры.