Шарлейн, придерживая подол платья, медленно шла по тропинке. Через некоторое время она услышала шорох гравия позади нее.
- Аэлл, почему так долго? - не оборачиваясь, спросила девушка и замерла, услышав в ответ тихое рычание. Шарлейн медленно развернулась и едва подавила крик. В двух шагах от неё стояла нежить. Тварь напоминала большую собаку, только глаза ее полнились чернильной тьмой с красными точками зрачков, зубы в оскаленной пасти напоминали тонкие иглы, капавшая из пасти слюна оставляла на дорожке разъеденные плешины. Как пожалела сейчас Шалли, что отец не позволял ей носить с собой хотя бы кинжал. Девушка медленно попятилась назад, понимая, что криком ничего не добьётся, убежать тоже не получится. Мозг лихорадочно обдумывал все возможные варианты спасения. А нежить уже изготовилась к прыжку. Шарлейн инстинктивно закрылась рукой. И тут её резко толкнули в сторону. Падая, княжна услышала предсмертный визг твари. Повалившись на спину, княжна тут же попыталась приподняться, чтобы увидеть спасителя. Беловолосый вейл замер рядом с тварью, внимательно её рассматривая. Из раззявленной пасти нежити торчал меч.
- Призванная, - заметил Айлех. Затем развернулся, подошёл к Шарлейн, подал руку, помогая встать, и вопросительно взглянул на девушку.
- Всё в порядке, спасибо за чудесное спасение, - дрожащим голосом ответила девушка. - Только как-то порванное платье и ссадины на руках объяснять придется.
- Там дальше овражек, - задумчиво заметил Айлех. - Леди, Вы такая неловкая и совсем не смотрите по сторонам. Так и погибнуть можно!
- Ах, да, мой господин, я шла, мечтая о новых платьях и драгоценностях, и не заметила камень на тропинке, споткнулась, упала...больно! Хорошо хоть до оврага не дошла.
Шарлейн сморщила носик и весьма натурально всхлипнула. Айлех фыркнул, прекрасно поняв, что для княжны игра уже давно стала нормой жизни, иначе бы она не выжила в этом серпентарии под руководством княгини Риданы и её любимого сыночка Герена. Осторожно взяв девушку за руку, вейл повёл ее к дому. И уже на ступенях перед входом во дворец княжна, прежде чем попрощаться, сказала, что почтёт за честь стать ученицей Высшего.
Тем временем наместник с сыном проследовали в княжеский кабинет. Резко захлопнув дверь, князь нетерпеливо взглянул на Астора и требовательно спросил:
- Так какие обстоятельства, сын?! Ты понимаешь, что сорвал важные переговоры с королем Иртании, специально для этого прибывшим в Кимру, и теперь, возможно, нас ждёт война с превосходящим по численности и оружию соседом, претендующим на наши плодородные земли.
- Знамение, мой князь, в виде Равносущностного. Мне кажется, грядут перемены прежде всего в самой Арде, и надо быть готовыми к ним... Отец?!
Астор бросился к внезапно покачнувшемуся наместнику. Дариен схватился за сердце, застонал и тяжело повалился на пол. Княжич подбежал к стоявшей на столе сфере вызова слуг, рывком крутанул ее и развернулся к отцу. Того било в конвульсиях, лицо почернело, из горла вырывались хрипы. Астор упал на колени рядом с корчащимся телом, желая помочь и в то же время понимая, жить князю осталось считанные минуты. «Она…отравила…Астор, не допусти…», – с трудом прошептал князь, страшно захрипел, дёрнулся в последний раз и обмяк. Последующие часы Астор помнил как в тумане. Кто-то приходил, пытался его поднять, вокруг суетились, причитали какие-то женщины, чьё-то тело куда-то понесли. Понять бы только, зачем всё это? И почему все вокруг подобострастно склоняются перед ним, величают Светлостью. А потом туман разорвал крик женщины, обвиняющей Астора в том, что он убил своего собственного отца. Ридана, ядовитая змея, пригретая князем. По привычке действующий импульсивно, Астор потянулся за мечом, намереваясь пойти и убить княгиню - предательницу, ещё и посмевшую обвинить его в смерти князя, как услышал тихое шипение. Обернувшись на звук, княжич увидел, как от стены отделилась тень и медленно пошла к нему. "Как здесь оказалась тварь Междумирья?" - с ужасом подумал Астор, опять потянувшись за мечом и не обнаруживая его на месте. Вспомнив, что на пиры не полагается носить оружие, Астор недобрым словом помянул сей обычай и начал лихорадочно озираться в поисках предмета, которым можно было бы защититься. Только вот в кабинете князя ничего похожего не было. Чернильницей да пером тварь не убьёшь. А та тем временем раззявила зубастую пасть, протянула к Астору когтистые лапы и прибавила ходу, ловко переваливаясь на задних конечностях. Княжич схватил подвернувшийся под руку здоровенный фолиант, приготовившись дорого продать свою жизнь, хотя и не представлял, как вообще будет отбиваться, но тут его резко кто-то оттолкнул. Беловолосый вейл бросился к монстру, выхватывая меч. Неуклюжее порождение Междумирья вдруг быстро переместилось в угол комнаты, сползло по стене на пол, встало на четвереньки и снова зашипело. Айлех замер, выжидая, когда тварь откроется для удара, а та ощетинилась длинными, ядовитыми шипами, росшими по всему телу, и припала к полу, приготовившись к прыжку. Глаза Айлех засветились жёлтым светом, радужка начала быстро пульсировать, тело тёмного казалось натянутой струной. Астор, впервые увидевший боевой транс вейлов, попятился, не зная, чего ожидать от тёмного. А тот одним слитным движением достиг твари и воткнул меч ей точно между глазами. Оружие тут же засветилось белым цветом, тёмные письмена становились все ярче и насыщеннее. Тварь тонко завизжала, шипы опали, тело забилось в жестоких конвульсиях. Видимо, меч причинял ей неимоверную боль. Через несколько минут она затихла. Астор и Айлех дружно выдохнули и расслабились, поняв, что тварь сдохла.