— Ты здесь, Утсара? — удивленно сказал он. — Где ты был? Что ты делал целые сутки с тех пор, как мы расстались?
— Господин, — ответил индус, — вы спрашиваете, где я был? В колодце Молчания! Что я делал? Я вышел оттуда!
— Из колодца Молчания! — воскликнул браматма. — Ты вышел из колодца Молчания?
— Да, господин! Узнав из разговора факиров, что Кишнайя велел запереть там сторожа, чтобы затем допросить его, я решил похитить Дислад-Хамеда. Под пыткой этот малодушный человек мог выдать все наши секреты вождю тугов. Но едва я спустился в колодец, как посланцы Кишнайи явились, чтобы увести сторожа. Увидев, что вход в подземелье открыт, они решили, что кто-то подоспел на помощь Дислад-Хамеду и тот бежал. Тогда они положили плиту на место, будучи уверены, что птичка улетела — как они выразились. Не надеясь на помощь извне, мы решили, что погибли. Тем не менее после тщательных поисков нам удалось найти…
— Второй ход, который привел вас сюда, — прервал его браматма.
— Ничего подобного, — продолжал факир, — мы нашли лестницу, которая вела в глубь земли.
— Я знаю о ней, она спускается к резервуару с водой, который сообщается с вентиляционным колодцем, выходящим наружу возле рва у северной части дворца.
— Совершенно верно, господин. Через этот колодец я и вышел.
— Но это невозможно! — воскликнул Арджуна.
— Клянусь вам, господин.
— Как тебе это удалось?
— Вы сами сказали, что вентиляционный колодец соединяется с внутренним резервуаром. Так вот, я нырнул в резервуар, нашел место его соединения с колодцем и выбрался наружу.
— Невероятно! — воскликнул браматма. — Не думаю, что кто-нибудь еще, кроме тебя, смог бы совершить подобное чудо. Я знаю, как глубоки оба водоема… Самое главное, ты цел и невредим.
— Верно, господин, но беда в том, что сторож не смог последовать за мной.
— Тем лучше! Случай избавляет нас от этого человека, и мы должны благословить его. Этот негодяй всегда был готов продаться тому, кто дороже платит: англичанам, душителям, нам, и я не верю в его искренность, хотя в конце он полностью перешел на нашу сторону. Рано или поздно ему пришлось бы расплатиться за свои измены.
— Господин, я обещал спасти его…
— Ну и что же? Ты не можешь взвалить его себе на спину и вывести тем же путем, по которому прошел сам. При невозможности сдержать данное слово оно теряет силу и ни к чему не обязывает тебя — ни перед богами, ни перед людьми.
— И тем не менее, господин, я вернусь к нему через колодец.
— Ты не сделаешь этой глупости, вы оба погибнете.
— Я вынужден сделать эту глупость, как вы говорите…
— А я запрещаю тебе, ибо ты мне крайне нужен, и именно сегодня.
— Господин, — настойчиво возразил факир, — я поклялся страшной клятвой!
— Почему же ты не сказал об этом сразу! — живо поднявшись, воскликнул Арджуна. — Иди за мной, через пять минут сторож будет здесь.
— Возможно ли это?
— Вполне! Я сам всего два часа тому назад вышел оттуда вместе со всеми членами нового высшего совета, который созвал позавчера.
— Что вы такое говорите, господин!
— Чистую правду… Этой ночью английский батальон под предводительством Кишнайи окружил мой дворец и взял всех нас в плен. О, господин Кишнайя — прекрасный игрок, он ловко опередил нас в тот момент, когда мы сами собирались разделаться с ним. Правда, с некоторым простодушием он бросил нас в колодец Молчания и даже замуровал плиту, чтобы это место стало нашей могилой. Он не знал, что существует три или четыре подземных сообщения как в самой темнице, так и на лестнице. Через пять минут мы были свободны и готовы отплатить ему той же монетой… А теперь пойдем со мной, освободим твоего Дислад-Хамеда. Если впредь он не будет вести себя… О чем же ты думаешь?
— Я думаю, господин, что белый браматма за восемь дней лучше изучил старый дворец раджей Декана, чем те, кто, как я, прожил здесь всю жизнь.
— В этом нет ничего удивительного, мой славный Утсара. Когда я отправил настоящего Арджуну в Нухурмур, чтобы заменить его на какое-то время, то перед отъездом он оставил мне детальный план всех потайных ходов дворца, чертеж всегда при мне. Вот чем объясняются мои познания… Мы пришли. Давай нажми на эту каменную резьбу.