Слова браматмы были встречены единодушными криками:
— Нет! Нет!
— Лучше тысячу раз смерть, и пусть наши кости смешаются с костями мучеников, которые покоятся здесь! — сказал Анандраен от имени своих товарищей.
В тот же миг трижды прозвучал крик:
— Да здравствует Нана-Сахиб! Смерть англичанам! Да здравствует браматма!
Старый Анандраен, сжав руку Арджуны, вдруг осененный внезапной мыслью, воскликнул:
— Друзья, мы забыли благородного и мужественного чужеземца, отдавшего двадцать лет жизни нашему делу. Он сумел бы вернуть Индии независимость, если бы мудрых советов и храбрых действий было достаточно, чтобы восторжествовали право и справедливость… Его нет здесь, чтобы руководить нами, но покажем, что он всегда занимает достойное место в нашей памяти и наших сердцах. Да здравствует Покоритель джунглей! Да здравствует Сердар!
Все присутствующие с энтузиазмом подхватили этот клич.
Анандраен с волнением заметил, что браматма молчит, а рука его, которую он держал в своей руке, судорожно подергивается.
— Во имя неба, кто ты? — шепотом спросил его Анандраен.
— Темнота мешает тебе узнать того, чью руку ты сжимаешь, мой дорогой Анандраен! Это я, Арджуна-Веллайя, сын Дамара-Веллайи. Каждый день я благословляю счастливый случай, позволивший мне встретить тебя.
— И мое счастье велико, — ответил Анандраен, — ибо боги, чтобы увеличить мою привязанность к тебе, дали тебе черты и голос самого дорогого из моих друзей. Не будь твое лицо бронзового цвета, как у сыновей Земли лотоса, я бы подумал, что только какие-то необычайно важные причины не позволяют тебе открыться тому, кто любит тебя, как родного сына.
— Порой боги дарят сходство тем, у кого похожи сердца, — ответил Арджуна.
Анандраен вздохнул и замолчал.
— Друзья, — продолжал Арджуна, — в своих кровавых и бесполезных репрессиях англичане не щадят ни женщин, ни детей, ни стариков, тем самым заранее оправдывая все, что мы можем предпринять против них. Туг осмелился назвать нас убийцами за то, что мы привели в исполнение приговор, вынесенный нами презренному негодяю Уотсону, который с сигарой во рту руководил резней в Серампуре. Более двух тысяч человек погибло от руки его солдат, при этом в деревне не было ни одного мужчины, который мог бы носить оружие. Все они скрылись, чтобы избежать мести красных мундиров, без боязни оставив дома детей и матерей, седовласых старцев, полагая, что слабость и невинность будут им защитой… Никогда еще приговор не был так справедлив, а исполнение его — столь законно! Теперь пришла очередь Джона Лоуренса. Больше миллиона человек было хладнокровно убито по приказанию этого тигра, алчущего крови, в то время как сопротивление было прекращено. Пусть он даст отчет небесному суду. Трижды мы предупреждали его, чтобы он остановил реки крови, заливающие Индию, но он не внял нашим предостережениям. Бросим же Англии как вызов голову ее вице-короля! Вы, конечно, спросите меня, как я могу так говорить, если мы находимся в руках самого жестокого нашего врага?
На этой земле, где деспотичные завоеватели в течение веков сменяли друг друга, бывшие раджи, боясь пасть жертвой заговора, опасаясь удара кинжалом со стороны охраны, друзей, близких, не нашли иного способа избавиться от осаждавших их страхов, как устраивая в своих дворцах всевозможные укрытия и потайные ходы, известные только им. Знайте же, что в каждом из этих убежищ есть три, а то и четыре хода и выхода. Предатель Кишнайя, обманом захвативший власть, тем не менее смог узнать только те из них, которые ему указали факиры, состоявшие при совете Семи. Он не знает, что в каждое подземелье ведут по меньшей мере два раздельных хода. Замуровав вход в эту адскую темницу, он решил, что покончил с нами. Но здесь есть еще несколько потайных коридоров, которыми пользовались палачи, наслаждаясь криками и жалобами своих жертв, подслушивая секреты, которыми те обменивались между собой, умирая от одиночества и голода… Следуйте за мной, через несколько минут мы выйдем отсюда.
Несмотря на темноту, браматма уверенным шагом направился в сторону, противоположную той, где сторож и Утсара нашли вентиляционную отдушину. Он нажал рукой на часть стены, она сдвинулась в сторону и открыла проход, куда через бойницу просачивался слабый свет, вполне, впрочем, достаточный, чтобы пройти по узкому коридору. Арджуна шел впереди, легко справляясь с различными секретными механизмами, попадавшимися по пути. Достаточно было взглянуть на то, как уверенно он действовал, чтобы понять, с каким совершенством был составлен план потайных ходов таинственного здания, передававшийся от браматмы к браматме. Наконец Арджуна привел Спутников в большой круглый зал, находившийся на верху внутренней башни, совершенно скрытой стенами дворца. Этот зал, великолепно освещавшийся через крышу, оставался в том же состоянии, как во времена Дара-Адил-шаха: широкий диван шел вокруг всей стены, посередине стоял большой лакированный стол из сандалового дерева, на крышке которого инкрустациями из слоновой кости и эбенового дерева были сделаны шахматные доски, всего их было девять. Сюда Адил-шах удалялся с фаворитами, чтобы отвлечься от государственных дел.