И он бросился к звонку, шнур от которого висел над его письменным столом.
— Он перерезан в приемной, — холодно заметил Сердар. — Я развлекался этим, поджидая вас. К тому же, — добавил он, наведя на сэра Уильяма дуло револьвера, — эта игрушка поможет вам сохранить спокойствие. В том случае, если вам вздумается злоупотребить данной вам властью, мне, в свою очередь, придется злоупотребить силой, которую мне дает это оружие. И вы видите, что по крайней мере в данный момент мы находимся в разном положении.
— Ловушка!
— Нет, сударь, простое объяснение. В качестве доказательства я позволю вам открыть тот ящик письменного стола, к которому вы было потянулись, чтобы взять находящийся там револьвер. Таким образом, мы окажемся в равном положении, и вы, быть может, соблаговолите побеседовать со мной спокойно и не спеша, как и подобает двум джентльменам. Тем более что чем больше я смотрю на вас, тем больше мне кажется, что вы, ваше лицо мне знакомы. Сдается мне, что некогда мы уже встречались. О! Это было давно, очень давно, у меня прекрасная память на лица, хотя я и не могу вспомнить, где же мы с вами могли видеться.
— Какой вы удивительный человек! — воскликнул сэр Уильям, отойдя от стола и не взяв оружия. Он действительно хотел схватить пистолет, но, увидев, что его намерения разгаданы, не захотел показать, что боится странного посетителя.
— Вы, разумеется, имеете в виду мои действия? — продолжал Сердар. — Ибо я такой же, как и все, и поведение мое, поверьте, самое что ни на есть обычное. Посмотрите, вместо того, чтобы вести со мной честную войну, дважды вы подстраиваете мне ловушки, из которых я выбрался только благодаря не зависящим от вас обстоятельствам. Что ж, я открыто пришел к вам, чтобы предупредить, что ваша жизнь в моих руках, мне достаточно подать один знак, произнести одно слово, и через сутки вы будете мертвы. Так вот, если вы будете по-прежнему назначать награды за мою голову, если вы будете натравливать на меня наемных убийц, даю вам слово дворянина, что я подам этот знак и произнесу это слово…
— Как, вы дворянин? — воскликнул сэр Уильям, необычайно этим пораженный.
— Да, сударь, — с вызовом ответил Сердар, — и такого же хорошего происхождения, как и вы, хотя я и не знаю, кто ваши предки.
— Сударь, — вновь заговорил губернатор, крайне удивленный этим признанием и достоинством, с которым держался его собеседник, — мы полагали, что имеем дело с вульгарным искателей приключений, и соответственно к вам относились. Но я могу вас заверить, что с сегодняшнего дня приказ, где за вашу голову назначена цена, будет отменен, по крайней мере на Цейлоне, так как на Большую землю моя власть не простирается. А Кишнайя, глава душителей, будет предупрежден, что наш договор больше не имеет силы.
Поступая таким образом, губернатор, возможно, поддался тому, благоприятному впечатлению, которое Сердар обычно производил на всех, с кем сталкивался. Вместе с тем он помнил и о приговоре, вынесенном ему членами страшного общества Духов вод. Он полагал, что его великодушное поведение отведет нависшую над ним опасность.
— Человека, о котором вы говорите, нельзя будет предупредить, что ваши намерения изменились.
— У меня есть способ снестись с ним в любое время, и сегодня же вечером…
Губернатор не успел закончить фразу. Сердар отодвинул кресла, за которыми был спрятан труп того, кого он по-прежнему принимал за предводителя тугов, и, показав на него, промолвил:
— Прекрасно! Вы можете сами передать ему поручение, он перед вами.
Сэр Уильям испустил крик ужаса, увидев труп туземца.
— Вот как Покоритель джунглей поступает с предателями и презренными трусами, которых натравливают на него.
— Вы осмелились принести тело вашей жертвы сюда, в мой дом! Ну нет, это уж слишком, сударь!
— Не моей жертвы, а вашего компаньона, хотите вы сказать, вашей правой руки, почти вашего друга, — бросил Сердар, в котором при воспоминании о пытках, перенесенных им в яме, стал подниматься гнев.
— Это поведение не джентльмена, хотя вы и хвастались, что принадлежите к их числу, — ответил губернатор, побледнев от гнева и забыв о всякой осторожности. — Выйдите немедленно, сударь, и благодарите небеса за то, что я так мягок с вами. Из-за уважения к моим гостям, к правительственному дворцу я не хочу устраивать скандал. Но повторяю вам, уходите… Уходите немедленно и избавьте меня от этого отвратительного зрелища. Иначе я за себя не отвечаю.
— О, не разыгрывайте комедию благородного негодования, — с презрением бросил Сердар. — Неужели вы думаете, что мне неизвестны позорные условия заключенной вами сделки! Я решил, сударь, принести вам труп вашего сообщника только потому, что вы потребовали, чтобы мой был доставлен вам в течение недели. Тогда вы, разумеется, считали, что «труп врага всегда хорошо пахнет», как сказал один римский император. И если этот внушает вам отвращение, я вправе сказать вам, что лишил вас друга.