Копия замолчал, резко перевел взгляд на Сая и улыбка померкла на его губах.
- Знаешь ли ты, юный Сай, что испытывает корабль при единении?
Сай отрицательно покачал головой.
- Корабль испытывает то, что вы называете счастье. Я был счастлив, когда первый пилот Сит показал мне, что такое – быть живым. Мы дышали в унисон, летали в модуляторе, и было так привычно ощущать его единение, что я не мечтал ни о чем другом. Сит обещал, что вернется каждый раз, когда уходил. Покидая наш дом, он обещал, что непременно вернется.
Копия упрямо смотрел в лицо Сая, и через мгновение он понял, что плачет. Точно также их с Руи родители говорили им дома. Обещали, клялись, что непременно вернутся. Что уезжают ненадолго. И что из этого вышло?
- Меня обманули, - жестким голосом произнес Копия, поднимаясь. – Сит обманул меня. Однажды он просто не вернулся. А я ждал. Я ждал снова и снова. Ждал его возвращения, ведь он обещал мне. Он клялся.
Копия сжал руки в кулаки, отчего свет моментально изменился – яркие белые вспышки стали красными. Он на мгновение перевел взгляд, оборачиваясь на вспышки за окном.
- Он не только не сообщил мне, почему бросил меня в этой темноте одного, но и вместо себя отправил тебя.
Копия резко повернулся к Саю, в его глазах читались боль и ярость, смешанные воедино. Сай продолжал плакать, но уже не замечая этого. Точно те же слова он когда-то говорил своему дяде – их с Руи опекуну, когда тот пришел к ним в дом. Он бесновал, кидал мебель, плакал, бил кулаками в грудь дяди, не желая поверить в то, что случилось. Именно он, а не Руи, которая теперь стала гораздо более эмоциональной…
- Прости, - выдохнул Сай, поднимаясь с кресла и невольно хватаясь за сердце. – Прости…
Невольно он потянулся мыслями к сестре. Он так хотел, чтобы она вытащила его. Он больше не мог оставаться здесь, не мог смотреть в глаза Копии и знать, что это несправедливо… Сестра услышала его в тот же миг, потянув обратно. И Сай позволил ей. Позволил унести себя в реальность, оставляя Копию с его яростным взглядом, оставляя мир тьмы и сломанных игрушек, в котором тот провел так много времени.
Сай лежал на полу и постепенно приходил в себя. Чьи-то руки обнимали его, лицо сестры, стоявшей напротив, выражало смущение и участие, было что-то еще – ревность. Сай оглядел окружающих. В помещение было мало народу. Его взгляд скользил по ним, пока не остановился на капитане Сите, на руках которого он лежал. Капитан… воспоминания о единении вернулись к нему в одночасье, слезы тут же струей потекли по щекам, но Сай не заметил их.
- Как вы могли? Это так мерзко! Он же… он же… вас любил!
Сай не мог удержать слез, но он и не стремился. Все чувства, пережитые им, когда он потерял родителей и снова вспыхнувшие в нем в одночасье вернулись, с прежней силой давя на него. В нем закипала ярость. И обида. Страх. Горе и ненависть. Океан захлестывал его. И он ненавидел в этот момент лишь одного человека, на которого смог направить этот беснующий поток эмоций – он ненавидел Сит Франтх Чао – капитана «Покорителя».
Тот опустил голову, прикрывая свои гипнотические глаза.
- Я не мог поступить иначе.
Сая накрыло новой волной. Он мягко закрылся, отсекая себя от эмоций сестры, не позволяя никому быть с ним в этот момент. Он резко вытер слезы, которые не желали останавливаться, и оттолкнувшись, сел на полу, яростно буравя взглядом капитана.
- Могли! Это ложь. И он знает это. И то… то, что он чувствует… Вам никогда не понять. И.. это мерзко так поступить с ним. И со мной!
Последние слова Сай бросил вместе со всем гневом и обидой, которые чувствовал, надеясь, что приложил достаточно сил, чтобы капитан почувствовал его эмоции. Он резко поднялся, воспользовавшись замешательством остальных. Сит поднял на него непонятный взгляд, и Сай понял – до капитана дошел его «подарок». Он выскочил за дверь, не желая никого видеть, и побежал. Он сам не знал, зачем поступает так. Но обида, горе, ненависть и ярость бурлили в нем неведанным потоком, разрывая на части его душу, смыкая под ногами пропасть, в которую он падал, так отчаянно нуждаясь в опоре. Сай бежал. Бежал от себя, от боли, от ярости и ненависти. Он бежал, не видя никого и ничего. И успокоился лишь тогда, когда нашел укромный угол в самом дальнем конце «Покорителя». В грузовом отсеке, где стояли гигантские короба с грузом. Здесь, где его невозможно было найти, он забился в угол, прижимая к себе колени, и закрываясь руками. И позволил себе впасть в пучину отчаяния и жалости.