— Кажется, да, Тань. Но без соответствующей подписки у тебя, я не смогу ничего рассказать.
Ермакова встала со стула и не спеша подошла вплотную к ноутбуку.
— Молодой человек, будьте любезны, объясните мне, что за процесс сейчас идёт на вашем приборе, и как он влияет на мою дочь?
— Таня, а ты не заходишь ли слишком далеко? — покачала головой Андропова.
— После того, что я сейчас узнала? — усмехнулась та. — Думаю, что для меня остались лишь формальности. Рассказывайте, молодой человек. Если что, я — врач-нейрохирург с обширной практикой.
— Ого… ладно, смотрите, вот это аппарат, который подключён к шлему… — Артём начал подробное описание функционала оборудования.
* * *
Десятиминутную пресс-конференцию Родион выдержал с честью. Генерал периодически задавал каверзные вопросы, на которые Громов сразу, практически без подготовки, отвечал заученными фразами — аналитики 2082-го года не зря ели свой хлеб. Как раз в этот момент прибыл Колыванов со второй частью оборудования. В этот раз он набил в салон и багажник практически все ящики и чемоданчики.
Пока Константин и остальные помогали перенести оборудование в комнату, подполковник, по указанию генерала, взял в оборот Шмелёву и Никонову. Но если для Иры это была лишь формальность, Галина, мягко говоря, пребывала в шоке от разом свалившийся на неё невероятной информации. Они прошли в столовую, где длинный стол уже был освобождён от посуды, вымыт и теперь сверкал блестящей клеёнкой в ромашковом орнаменте.
— Итак, девушки, дружно заполняем вот эти листы, — Остапов положил перед каждой комплект документов по подписке о соблюдении гостайны. — Кроме этого, назавтра я договорился с главврачом нашей районной больницы, где у Галины примут формальный экзамен по специальности фельдшер.
— Да как же так… я ни дня не готовилась… — всплеснула руками Никонова.
— Пивоваров как узнал что вы — участница боевых действий, сразу сказал, что никаких зачётов не будет — улыбнулся чекист. — У него в больнице только одна медсестра, также, как и вы, работала в Афганистане. Он сразу с удовольствием взял бы и вас к себе и, кстати, попенял Иванову, что перехватил такой ценный кадр.
— А где они были, когда мы с мужем перебивались с хлеба на воду? — нахмурилась Галина. — Не-э-эт, теперь работу на «Прометее» я ни на что не променяю. Совесть не позволит. Александр Петрович, а что это за подписка?
— Серьёзная, товарищ Никонова, очень серьёзная. Открою даже маленький секрет — скоро ваша карьера рванёт высоко вверх. Но пока не будем заострять на этом внимание. Давайте по существу. Итак… — пока она заполняла листы, Александр Петрович ввёл её в круг изменившихся обязанностей, связанных с приездом московских гостей и прибытием родственников Ивановых. — …Теперь вы понимаете создавшуюся ситуацию?
— Понимаю… — кивнула ошарашенная полученной информацией Никонова. — Приложу максимум усилий.
* * *
К тому времени первый сеанс реструктуризации отделов головного мозга юной пациентки завершился. Более того, девочка пришла в себя, удивлённо озираясь вокруг.
— Мама, где мы?
— Всё хорошо, доченька… — Ермакова расплакалась от счастья. — Всё очень даже хорошо… только как бы не сглазить…
— Ну, как тут? — в комнату вошёл генерал.
— Револий Михайлович, это чудо какое-то… — нейрохирург не переставая плакала. — Я даже не подберу нужных слов…
— И не нужно, — сразу подобрел тот. — Костя, сколько ещё сеансов планируется?
— Сегодня вечером ещё один, а вообще шесть. Пока девочка отдыхает после сеанса, мы распакуем остальное оборудование.
— Э-э-э… а у Ермаковой нет соответствующей подписки, — покачал головой Суслов.
— Револий Михайлович, я уже знаю достаточно, поэтому давайте документы. Я подпишу, и закончим на этом.
— Ирина Юрьевна… — сдвинул брови генерал.
— Нет-нет, это не она, — поспешила выручить подругу Ермакова. — Просто сюда девушка прибегала к нему, — кивнула она на Артёма, — а их разговор навёл меня на очень интересные выводы.
— И вы хотите сказать, что готовы получить более высокий уровень секретности? — усмехнулся генерал.
— То, что я уже видела, говорит о том, что здесь и сейчас, ради моей дочери, руководство КГБ открыло множество своих секретов. И само оборудование навевает на революцию в медицине, а такой шанс у опытного врача бывает только раз в жизни. Я вижу положительную динамику у моей дочери и осознаю, что это даже не середина процедур… да и в Москве нас с Катюшей уже ничего не держит…