— Ты меня слышала? — спросил Пэкстон все тем же злым тоном.
Что за черт?
— А?
— Дом. Я только что сказал, что он был в ужасном состоянии, что мне пришлось платить, чтобы его убрали. Тебе пора начать помогать. Ты мне не нужна, если не можешь выполнять свои обязанности.
Я поковыляла к нему без помощи костылей. Новый аппарат, который дал мне доктор на последнем осмотре, сильно помогал. По крайней мене, моя нога не была больше недвижима. Он хотел, чтобы я начала разрабатывать колено, и назначил терапию на следующий понедельник.
— Мне кажется, я нормально справляюсь с обязанностями. Несмотря на травму головы. Я не умею готовить, — усмехнулась я, сжимая челюсть и бросая на него взгляд.
— У тебя есть планшет. Найди рецепт и ознакомься с ним, или же мне придется приложить усилия, прежде чем мы уедем. — Его слова источали угрозу, даже когда он касался губами моих губ. Это испытывало меня — сколько еще дерьма Пэкстона я была способна выдержать? В одно мгновение он унижал меня, в другое — совал язык мне в горло. Он совершенно мне не помогал. Я не могла спросить его о том, кем была ранее. Получала в ответ одно и то же. Скажи мне: где была, с кем и куда собиралась. Но я не могла ему этого сказать. Я, черт возьми, не знала.
Девочки и соседи могли помочь в определенных рамках, они не знали нас. Не настоящих нас. Они видели фасад. Что-то ненастоящее. Иллюзию. Они не были здесь с самого начала. Триша была моей единственной подругой или соседкой. Я бы не называла ее пока подругой. Не знаю, были ли мы действительно ими. Она сказала, что мы были подругами, и это все, на что я могла опираться.
— Не думаю, что ты хочешь, чтобы я готовила для тебя или для кого-то еще. Мне кажется, будто ты меня похитил и пытаешься дать мне жизнь, которая не является моей. Не чувствую я себя той, которая подчинялась бы.
Пэкстон приложил палец к моим губам, заставляя замолчать тихим «тшш».
— Заткнись. Уверяю тебя, ты именно тот тип, что подвластен контролю. Поэтому ты сосешь мой член. Поэтому твои ноги разводятся, когда бы я ни подошел к тебе. Ты шлюха. Моя шлюха. Я владею тобой, — сказал он тихим, пылким голосом, проводя пальцами по шее. Ком встал в горле, когда он нежно обхватил пальцами мою шею. Его хватка сжалась, а губы встретились с моими. — Тшш, молчи, детка. Повернись и прими душ, как тебе велено.
Трусливое чувство пронзило меня. Я опустила взгляд в пол и повиновалась. Этому я тоже быстро научилась. Если Пэкстон не принимал душ со мной, он выступал в роли зрителя. Как в этот раз. Он облокотился на стойку, скрестив ноги в лодыжках, и пялился, пока я пыталась снять рубашку через голову. Он остановил меня очередным приказом, когда я наклонилась, чтобы снять аппарат с ноги.
— Повернись спиной и сделай это.
— Серьезно?
Прежде чем я успела моргнуть, Пэкстон излил ярость мне в лицо. Его ноздри расширились, вены вздулись. У меня перекрыло дыхание, когда он потянул меня за волосы сильным рывком.
— Тебе стоит остановиться, Габриэлла. Ты молчишь. Закрой свою пасть и делай, что велено. Поняла меня?
Я попыталась сдаться, отступить. Но не могла. Я честно считала, что он спутал меня с кем-то. Это не была моя жизнь. Не могла быть. Никто в здравом уме не связался бы с этим парнем.
— А что, если не поняла?
Пэкстон внезапно отпустил меня и отошел назад.
— Тогда иди. Выйди за дверь и иди, — он указал на дверь, пока я стояла на месте. Мой взгляд метнулся к его серьезному, суровому лицу, затем к двери.
— Куда, черт возьми, мне идти? Ты ни о чем мне не рассказываешь. Где мои родители? Моя сестра? Я знаю, что у меня есть сестра. Ты хочешь, чтобы я вспомнила, но не помогаешь мне. Я не твоя собственность. Ты не можешь владеть людьми, — выпалила я в ответ. Не могла сдержаться. Он был невыносим.
От волнения его лоб рассекли две линии, прямо над прямыми бровями — выражение, которое я видела уже много раз.
— Ты хотела этого. Знала, чего я ожидал, еще до того, как согласилась на что-либо из этого. Ты тоже хотела этого. Теперь же ты считаешь, что можешь просто так изменить правила. Это моя гребаная игра. Или ты играешь по моим правилам, или проваливай нахрен.
— Почему так сложно поговорить со мной, Пэкстон?
— Скажи мне, где была, и я скажу все, что ты хочешь знать, — ответил он, понизив голос до несвойственного ему спокойствия.
Я закрыла глаза с глубоким вздохом. Вернулись к начальной точке. Это было безнадежно. Пэкстону застилала глаза пелена. Пелена, от которой он не хотел избавляться. По крайней мере, не ради меня. Я была вынуждена следовать его капризам. Без причины. Просто потому что. Потому что Пэкстон так сказал.