- Что это значит? - спрашивала Тира. - Они думают, мы здесь будем убивать друг друга?
- Ты же слышала его, - ответил ей кто-то с другого конца камеры. - Здесь даже нож есть.
В руке мальчика тяжело лежал острый длинный нож.
- Не трогай его, Ураги! Положи на место, - приказала Тирамижея. - Нам нужен другой выход отсюда. Никто здесь не умрет.
- Другой выход? - зло усмехнулся Ураги. - Ты видела тех детей? Мы все здесь такие же, как и они. Нас не выпустят отсюда.
- Успокойся. Нам нужно найти выход.
Девочка внимательно ощупала холодные стены, ища лазейку, но её не было. Заметив маленькое окошко, располагающееся почти под потолком, Тирамижея попросила Эрика подсобить ей. Оттолкнувшись от его сложенных рук, она вцепилась в решетку и увидела за ней еще одну камеру. Она была пуста, если не считать холодного трупа ребенка, лежавшего в углу…
Никто не знал, сколько они находились в темноте и холоде, но дверь так и не открывалась. Кирэ даже пробовал найти замочную скважину у двери, но с внутренней стороны её просто не было. Тира пыталась тогда успокоить плачущих от голода и страха малюток, но это было невозможно, отчаяние их было сильно.
Но вот снаружи послышался треск ключа и дверь открылась.
- Выходите, - сказал стражник.
- Вот видите, никто не умер! - радостно воскликнула Тирамижея.
- Неужели? - с издевкой усмехнулся мужчина.
Тира вздрогнула и оглядела всех. Её взгляд зацепился за окровавленный нож в руках мальчика, а рядом с ним неподвижный маленький труп.
- Ураги! - закричала девочка. - Как ты мог?
- А что ты хотела? Если бы не я, вы бы все тут сдохли, - отвечал ей хладнокровно Ураги.
- Правильно, мальчик. Ты герой, - похвалил его стражник.
Потом он забрал Ураги с собой, а остальных разделили по камерам. Эрик, Кирэ и Тирамижея остались вместе. Со страхом они снова зашли в новую клетку и тюремщик запер дверь.
- Кто вы? - донеслось из темного угла камеры, когда шаги тюремщика затихли.
- А ты кто? - спросил Эрик.
- Знакомый голос… Эрик, это ты? - на тусклый свет факелов вышел мальчик с глазами боярышника.
- Оонэр! - братья с радостью бросились на старого друга.
Тот слабо улыбался в их объятиях и слезы скатывались по исцарапанным щекам. Потом они узнали, что те, кто разрушил их деревню, забрали всех детей в это место.
- Хоть что-то проясняется, - тяжело вздохнула девочка после разговора.
- Ты Тирамижея, верно? - робко спросил её Оонэр.
- Зови просто Тира.
- Послушай меня, Тира. И вы, Эрик, Кирэ. Я тут дольше вас и знаю здешние порядки. Так вот… Если скажут убивать — убивайте…
- Что?! Ты с ума сошел? - возмутилась девочка.
Эрик и Кирэ были удивлены не меньше неё. Они знали Оонэра добрым и открытым мальчиком, и никак не ожидали от него таких слов.
- Если не будете выполнять их приказов, попрощаетесь с жизнью, - объяснил он, сжавшись.
- Как так?
- Здесь поощряют жестокость. До вас со мной в этой камере было еще трое. Все они отказывались убивать и животных, и людей. В конце концов, их так замучили, что они не выдержали и убили… За это их похвалили, дали еды, и отправили в другой корпус лаборатории, в котором собирают только убийц. Сначала все начинается, казалось бы, с пустякового дела — покончи с мелким зверьком в клетке, а потом все заканчивается тем, что тебе приказывают убить ребенка…
- А ты убивал? - настороженно спросила Тирамижея.
- Нет. Но видите, что они делают со мной за это?
На мальчика было больно смотреть: ослабевший, бледный, грязный, все тело в ужасных гематомах и ссадинах. Но, даже видя результат неподчинения правилам лаборатории, дети не пошли на сделку с совестью.
И после долгих дней изнурительной работы, Эрика забрали из камеры и насильно отвели в другую. В ней ничего не было, кроме клетки с кроликом. Животное трусливо жалось к решетке, нервно дыша и дергая носиком. Мужчина, приведший его сюда, дал ему в руки нож и сказал:
- Убьешь его — получишь еду.
А он не стал. Эрик отказался, громко заявив об этом и тут же поплатился. В камеру его бросили избитым до полусмерти.
- Я же говорил… - тихо плакал Оонэр, вытирая ладошкой кровь с его лица.
Чем дальше, тем было хуже. Такой же участи подверглись и Тирамижея с Кирэ. От таких побоев многие дети умирали, а они держались. Откуда они черпали свое мужество, тюремщики не знали.
- Да не плачь ты, Оонэр. Это еще ничего. Было бы намного страшнее, если бы нас разлучили, - говорила ему тогда девочка с улыбкой, не смотря на капающую кровь.
И вот настал тот день, когда и за Оонэром пришли.
- Кто из вас здесь дольше всех? - спросил тюремщик с порога.
Дети не отвечали, не хотели выдавать друга. Тира сразу же сжала Оонэру руку, чтобы он не раскрыл себя.
- Ну! Кто из вас?! - свирепел мужчина.
Тюремщик протянул руку к девочке и схватил её за волосы.
- Отвечай! - тряхнул он её.
Оонэр ударил обидчика по руке и вырвал у него девочку.
- Это я! - крикнул он.
- Что ты делаешь?! - испугалась Тира.
- Точно, я тебя уже видел раньше, - узнал его стражник. - Ты-то мне и нужен, иди сюда. Можешь попрощаться с друзьями, ты их больше не увидишь.
Он перекинул мальчика через плечо и вынес из клетки.
- Выводи их на работу, - напоследок приказал он другому тюремщику.
Оонэра принесли в комнату, где пахло спиртом, бинтами и кровью. Его привязали к хирургическому столу, стянув руки и ноги ремнями. Он крутил головой, соображая, что с ним будут делать. Его хрупкая грудь с болью трепетала под изорванной рубашкой, все тело дрожало. Сейчас он был похож на того кролика в клетке.
- Это точно он? - спросил тюремщика один из мужчин в белом халате и маске.
- Да. Делайте, что велено, - гавкнул тот в ответ.
- Не указывай мне. Я знаю свою работу, - врач закрыл за ним дверь и наклонился над мальчиком. - Потерпи, больно будет совсем недолго.
Ослепленный страшной болью мальчик не знал, что с ним делаю, не знал, что после операции его руки будут испачканы в чужой крови тех, кто причинил ему эти страдания, и тех, кто в тот момент рвался к нему на помощь.
Кенай изумленно посмотрел на товарища.
- Эрик, ты был здесь? - не веря спросил он.
- Я помню тебя, номер 1704, - вновь заговорил вампал. - Помню и твоего брата, номера 1705, и твоего друга, номера 1408. Но где же они? Неужели все погибли?
- Да. Все, - сдавленно ответил тот, опустив голову.
- Как жаль, - разочарованно вздохнул дух, обдавая его ледяным дыханием. - Жаль, что ты, не увидев их в последний раз, хоронишь их заживо.
- Заткнись! - гневно вскрикнул рыцарь. - Никто бы не смог выжить под камнем, свалившемся прямо на голову!
- Остынь, человек. Не тревожь души ни в чем не повинных детей, - остановил его вампал. - Любезнейшие, у меня нет желания трепать языком напрасно. Идите на мой голос и я выведу вас отсюда.
- Но почему ты не уходишь из этого места? Что тебя держит? - спросил его Миша.
- От части я не ухожу в мир иной именно из-за таких людей, как вы, которые ищут приключения, не думая о последствиях, - благосклонно ответил тот, ведя их к выходу. - Но я так же не хочу оставлять этих детей, хочу оберегать их покой, ведь на их долю и так выпало слишком много горя.
- Что ты имеешь ввиду? - спросил Кенай.
- Ты точно хочешь это знать? Я могу вывести вас, просто поведав вам, какие цветы росли у моего озера, когда я был еще щенком.
- Меня мало заботит судьба растений, в отличие от прошлого моего друга. Рассказывай, - потребовал ледяной рыцарь.
- Что ж, так тому и быть. Здесь проводили разработки по созданию идеальной машины для убийств. Для экспериментов брали детей, которых отрывали от их домов и семей. Каждый из них проходил отбор. Всех плененных разделяли на группы и загоняли в камеры со словами, что никто из них не выйдет, пока один из них не умрет. Некоторые из них, напуганные и оставленные во мраке темницы без еды и воды, просто сходили с ума и шли на убийство, ради того, чтобы выжить. Этот отбор проходили те, кто убил и те, кто смог защититься. Потом их разделяли по разным корпусам лаборатории. Дети, убившие кого-то, были материалом для опытов. В них каждый день убивали человечность, ставили опыты, пока они на конец не становились безвольными куклами, которые убивали лишь по приказу и не нуждались ни во сне, ни в отдыхе, а их раны затягивались с невероятной быстротой. Таких несчастных, кому не посчастливилось умереть раньше, конечно, было очень мало, но они были. С остальными тоже поступали жестоко. Тех, кто не замарал руки в крови ради собственной выгоды, по одному заводили в камеры. Первое, что они там видели —это маленькое животное и нож. Если ребенок убивал существо, то ему давали еду, а если нет, то избивали до полусмерти. Вот такая дрессировка. И каждый раз после убийства ребенку предлагалось убить животное крупнее и так до тех пор, пока он не поднимет руку на человека. В числе тех животных оказался и я. Уже не помню какой номер со мной покончил, но, увидев его глаза и узнав, что с ним будет за неповиновение, я не захотел сопротивляться. Он выжил благодаря моей смерти и мне ничуть не жаль. Став духом я смог наблюдать за заключенным и детьми утешать их души. И, наблюдая, я встретил в одной камере столь необычных детей: номер 1704, 1705, 1408 и 1717. Номер 1704 и 1705 — братья, каких еще поискать надо.