«Грейс, адрес».
Черт, точно! Я же так и не сказала ему, где я. Быстро напечатав название клуба, я встала на слабых ногах и двинулась к бару. Мне нужно было что-то выпить, чтобы унять нервы.
Не совершила ли я ошибку?
А впрочем, сомневаться было поздно.
Я заказала водку с тоником и осталась у бара, в голове отсчитывая минуты.
Сколько Адаму потребуется времени, чтобы добраться сюда?
Какой-то парень с откровенным итальянским акцентом предложил мне выпить. Я вежливо отказалась, дав понять, что не заинтересована. Он вроде как отказ принял, но все равно пялился в мою сторону и улыбался, нервируя меня еще больше.
— Грейс.
Я услышала свое имя, и его дыхание коснулось моей шеи. Резко обернулась, едва не уткнувшись носом в его грудь.
Адам улыбнулся мне улыбкой, которая выбивала почву из-под моих ног, и протянул свою руку. Я доверчиво вложила в нее свою ладонь, и последовала с ним к выходу из клуба.
41 глава
Адам
— Ты уверена?
Я смотрю на Грейс, давая ей возможность отказаться.
Понимает ли она, какой рискованной может быть ее просьба? На самом ли деле хочет того, о чем просит?
Это может стать одним из самых ярких моментов между нами за целый год.
Это может нас погубить.
Я хотел бы сказать, что во мне достаточно уверенности, что я смогу остановится вовремя и не перешагнуть линию безопасности. Но это не так. Я сомневаюсь.
Месяцы терапии, курсы управления гневом — я думаю, это помогло мне. Но пока это только теория. Я не хочу, чтобы в действительности это не сработало.
Не тогда, когда может пострадать Грейс.
Она оборачивается, оторвавшись от рассматривания моего номера, и ее губы складываются в ранимую улыбку. Она кивает.
Я могу только представить, чего ей стоило это признание и решимость пойти со мной, зная, что все может закончиться полным провалом.
— Скажи мне, что ты не делаешь это ради того, чтобы угодить мне, — чтобы избавится от последних сомнений, настаиваю я.
Никогда прежде я не заботился такими вещами, как мнение моей партнерши по какому-либо поводу. Если совсем откровенно — Грейс первый человек, на мнение которого мне не наплевать.
Раньше все было просто — если девушке что-то не нравилось, она могла уйти, я никого не держал насильно. Грейс была исключением.
Она так же стала первой, кто ушел от меня по собственному выбору.
Я всегда знал, что Грейс другая, не похожая на остальных женщин. Но я не сразу понял, какую важность имеет это отличие для меня.
— Я не делаю это, чтобы угодить тебе, — медленно, четко проговаривая каждое слово, отвечает Грейс. В ее глазах пляшет веселье, смешанное с предвкушением и восторгом. — На самом деле, я делаю это, чтобы угодить себе.
Она дерзко вскидывает голову и прямо смотрит на меня.
Наши взгляды задерживаются друг на друге, и постепенно в ее глазах возникает вопрос. Она пришла сюда, чтобы получить то, к чему я пристрастил ее, и я был бы самым огромным лжецом в мире, если бы сказал, что сам не хочу этого.
Но сейчас, когда она смотрит на меня так выжидающе, я просто хочу сказать, что люблю ее.
— Хорошо.
Я киваю, принимая такой ответ. Мне надо переключиться и не думать о том количестве слов, которые долго копил в себе, предназначенные для нее. Время еще будет для этого.
— Расскажи мне, о чем ты мечтала все это время. — Мой голос садится, стоит мне подумать о фантазиях Грейс, связанных со мной.
На секунду я вспоминаю о существовании этого парня в ее жизни. Она сказала, что они только друзья — я ей верю. Месяцы работы не прошли даром — я, в самом деле, научился верить ей. Но я не доверяю ему, или любому другому мужчине рядом с ней. Я не могу не думать о том, что каждый, кто находится поблизости от нее, хочет забраться к ней в трусики.
Она красивая, сексуальная и горячая — я не представляю, чтобы здоровый, гетеросексуальный парень не захотел ее.
Я не знаю, был ли кто-то у нее в течение этого года. Максимально отстраниться от Грейс было нелегким решением, но я это сделал. После того, как убедился, что она поправилась и благополучно окончила университет, я отпустил ее. Нам двоим нужна была передышка, время на осознание случившегося.
Порой от незнания, что с ней происходит, хотелось на стену лезть, но это был один из пунктов моей терапии. Ослабление контроля над вещами, независящими от меня — я выдержал это. Но как же трудно было не отдать распоряжение установить наблюдение за ней.