Я уверенно, но мягко останавливаю руки девушки, которые уже во всю главенствуют над моим телом, осваивая все новые территории, и уже успешно добрались до ремня брюк.
Она удивленно смотрит на меня, потом на свои запястья, удерживаемые моими пальцами. Для нее это неожиданность. Взгляд ее тяжелеет, а красивые губы слегка искривляются от недовольства.
— Какие угодно, — спокойным и доверительным тоном отвечаю я, глядя на нее серьезным взглядом. — только не навязчивые.
Лицо девушки резко мрачнеет. Она выдергивает свои руки из моих, гордо расправляет плечи, но не отступает, по-прежнему находясь очень близко от меня. Девушка насмешливо улыбается, окидывая меня высокомерным и презрительным взглядом, как это уже было прежде.
— Прекрасно, — с вызовом произносит она. — Потому что я… ненавязчиво стану для тебя всем, в чем ты будешь нуждаться.
Я напряженно замираю, глядя на нее и осознавая, что она вновь напоминает — вся моя жизнь отныне в ее руках, и только она вправе ей распоряжаться.
Девушка медленно отходит от меня, наклоняется над журнальным столом, подхватывая с него мой недопитый бокал.
— За нас, — фальшиво ласково добавляет она, салютуя мне вином, и с наслаждением делает большой глоток, прикрывая глаза.
Я напряженно молчу, пристально и настороженно глядя на нее. Что она предпримет дальше? Как отреагирует на мой протест? Накажет? Через мгновение, девушка открывает глаза и молча ставит бокал туда, где его взяла. Ее равнодушный и холодный взгляд едва пробегается по моей фигуре. Она обходит меня и устраивается в кресле, на котором еще совсем недавно сидел я.
— Проваливай, — слышу я ее ледяной голос из-за спины, непроизвольно ежусь и стремительно направляюсь к выходу, не желая больше находится с ней в одном помещении ни секунды. Торопливо дергаю за ручку, открываю дверь в коридор и, не оглядываясь, ухожу. Размышляя над тем, насколько мстительная мне досталась госпожа и во что может вылиться моя выходка, сопровождаемая чувством собственного достоинства.
Глава 6
Утром следующего дня меня не будят, чтобы пригласить к моей хозяйке. За размышлениями о промахе во время встречи с девушкой я засыпаю поздно, и когда открываю глаза и бросаю взгляд на настенные часы, стрелки которых показывают начало первого дня, не удивляюсь. Во мне по-прежнему звенит тревога и понимание, что это лишь затишье перед бурей, но каких разрушений ждать — не ясно.
С одной стороны, я рад, что мне дали отдохнуть, не подняли для незамедлительного визита… с другой — это может быть плохим знаком. Девушке наверняка не понравилось то, что я остановил наше тесное общение, еще и в такой грубой форме.
Ситуация неутешительная с любой стороны. Надеюсь, она не попытается перепродать меня, как бракованный товар, или, что еще хуже, не станет полностью игнорировать. Перспектива провести остаток своих дней в заточении, без возможности что либо исправить, пугала неимоверно.
Я облажался. Все мои попытки быть послушным для благого дела и конкретных, далеко идущих, планов — рухнули, как только она слегка повела себя иначе. Девушка была мягче, дружелюбнее и я забылся, позволил с собой играть, и как только разум дал проблеск, и пришло понимание насколько оскорбительно то, что она мною пользуется и пытается подчинить, гордость встрепенулась и напомнила, что со мной так обращаться не позволено никому.
Поднимаюсь с кровати и провожу ладонью по лицу, продолжая корить себя за необдуманный поступок, и чтобы отвлечься от накатывающих все новых и новых волн беспокойства, решаю принять контрастный душ. Он немного бодрит и остужает воспаленный от перенапряжения мозг. И уже когда, закручивая вентиль, открываю створку кабинки и встаю на мягкий пушистый коврик, чувствую себя чуточку лучше.
Одеваюсь в повседневную одежду, предоставленную мне госпожой — удобную черную рубашку и брюки. Чуть позже, находясь у зеркала, расположенного над раковиной, и умываясь, слышу, что в комнату открывается дверь. Любопытство и тревога толкают меня туда, и я заглядываю в спальню.
В комнату входит охрана, сопровождая девушку горничную. Она закатывает маленькую тележку с тарелками. Пока я вытираю лицо, стоя в дверях ванной, девушка переставляет содержимое тележки на журнальный стол у камина, и едва взглянув в мою сторону, молча удаляется в сопровождении охраны.