Вот так бы она шла и шла, предаваясь мучительным мыслям. Мимо фонтана, искрящегося всеми цветами, словно грани аквамарина под лучами света. Мимо спорт-комплекса, под крышей которого укрывалась сотня людей, оглушительно кричащих, ставших единым целым с любимой командой. Мимо всей богатой растительности, пышащей сочностью и степенью зеленого. Мимо восхитительной красоты гор, один лишь вид которых уносил далеко в прошлое, где предки девушки веками трепетно хранили богатство своих генов, чтобы в один момент появилась на свет она. Что же случится, когда она достигнет последнего места? Останется в пустой комнате, дожидаясь прихода своих соседок. Может постарается заплакать, облегчив свою боль, вот только даже это у неё не выйдет. Не те условия. Слёзы, идущие из души хочется проливать в родном уголке, либо с близким человеком.
Возможное продолжение дня пронеслось в её голове карикатурой, вселяющей одну грусть. Однако она всё же вернулась в реальное время, когда ещё даже не покинула кампус.
Шамса почувствовала прикосновение к своему предплечью. Полное надежды, как у утопающего, перед глазами которого появился спасательный круг.
Девушка вздрогнула, рефлекторно развернулась, однако не сумев удержать равновесие, почти полетела вниз. Журнал выскользнул из её рук, но в ту же секунду оказался в ладони, похожей на шедевр искусства, высеченный из белого нефрита.
В этом самом холле, освобожденном от любого живого существа, она оказалась спасена от падения крепким объятием. Можно было поверить во что угодно, но только не в то, что эта рука когда-нибудь сможет отпустить.
Шамса наконец подняла глаза. Зелёные глаза, подсвеченные солнечным блеском, отливающие оттенками болотного и одновременно салатового, цвета молодых побегов, с огненным кольцом вокруг зрачка, оказались поглощены немым созерцанием невиданной красоты. Прочитавшая целиком всю энциклопедию минералов, любых полудрагоценных и драгоценных камней, Шамса не могла вспомнить ничего. Глаза, овладевшие её вниманием, не могли быть сравнимы ни с чем. Включавшие в себя всю палитру зелёного и синего цветов, светящиеся изнутри сиянием, перед которым блекло любое космическое тело, их существование не поддавалось разумному объяснению.
Девушка ощущала себя на пороге миров живых и мертвых. Она рассматривала живой шедевр и не могла описать степень своего шока и восторга. Проведи она вечность, изучая его лицо, уж точно была бы самой счастливой.
Дыхание замедлилось, грудная клетка словно наполнилась гелием изнутри. Всё тело ощущало парение над облаками, а мозг отключил все мысли, в голове не было ничего лишнего, как наверное до собственного рождения. Сердце, казалось, нарушало все принципы физиологии.
Растворилась концепция времени. Исчезла в сиянии его глаз. Глаз, рассматривающих её с не меньшим восхищением, смотрящих словно на само воплощение его мечты. Да. Именно это будоражило её больше всего. Невозможно было как-то определить степень нежности в его взгляде. Такой меры не может существовать во Вселенной. Иначе всё вокруг померкнет на фоне этой величины.
Шамса не могла отвести своего взгляда, она лишь немного начала замечать остальную часть его лица. Увидев его лицо целиком, она чуть не потеряла сознание. Девушка ещё даже не поняла, что сильная рука, удерживающая её на весу, еле заметно подрагивала. Что он весь дрожал от одного только её присутствия. При этом держал её крепко, словно кусок своей плоти.
Язык отнимался. У обоих. Между ними образовалась особая связь, необъяснимая даже существованием телепатии.
Единственная мысль была разделена двумя душами.
Ты - воплощение моей любви.
* * *
Часом ранее...
- Мой господин.
Юноша резко вскочил на ноги. Он двинулся навстречу Обсидиану, привычно осматривая его с хвоста до головы. Хотя его друг и обладал абсолютной неуязвимостью, но после опасных вылазок Фрей всегда с беспокойством оглядывал его на предмет ран. Обсидиан замечал это, даже сейчас его хвост вилял от радости.
- Как всё прошло? Мой отец... Ты видел его? - парень сложил руки в замок, с нетерпением ожидая ответа.
- Поздрравляю вас, господин, не желаете подерржать в рруках свой ключ к освобождению? - Обсидиан, казалось, не расслышал слов юноши об отце.
Фрей выглядел достаточно спокойным. Как будто не он впервые за несколько лет выходит на свободу. Когда Обсидиан образовал вокруг себя темное свечение, парень никак не отреагировал. Ведь не в первый раз его друг приносит предмет из внешнего мира. Далее процессы в его теле происходили ещё более странным образом. Когда свечение пропало, Обсидиан заметно напрягся. Зверек открыл пасть, не светлее его наружного окраса, а затем изрыгнул из себя черный комок, подобно клоку шерсти у кошек. Черный комок растворился на глазах, и простой ключ блеснул на виду у Фрея.