Фрей не собирался оставаться в этом месте, даже из-за редкого зрелища, которое до сих пор пылилось в его детских воспоминаниях. Самое важное событие только предстояло.
А ведь ищущий, обязательно найдет. Так и Фрей, с удвоенной силой продолжив поиски, нашел лифт. Обсидиан спрыгнул с рук хозяина.
- Мой господин, я чувствую её пррямо над нами. С вашего позволения покидаю вас. Идите навстрречу своей любви! Не волнуйтесь ни о чем, я укррою вас обоих от любых опасностей, - зверёк всматривался в глаза юноши, отмечая сильное беспокойство.
- Обсидиан, друг мой, - Фрей присел на корточки, - Настоящий ключ к моему спасению - это ты! Что бы я делал без тебя все эти годы? Я искренне счастлив и благодарен, что ты есть в моей жизни. Я люблю тебя, мой лучший друг и товарищ!
Если бы он умел плакать, Обсидиан именно это и сделал бы. Его великолепный господин всегда помнит о нем, будь то радостные или горестные времена в его жизни. Нежная улыбка и теплый взгляд хозяина в сочетании с искренним признанием такому слуге, как он, вызывали желание вести себя, как простой домашний питомец, хотя обычно он так и делал. Обсидиан не смел задерживать хозяина перед главной встречей в его жизни. Он ткнулся носиком в колено господина и исчез.
Фрей собрался после слов друга. Он смело вошёл в лифт, одновременно настраивая свою способность слышать души. Небольшой отрезок времени отделял его от возлюбленной. По сравнению с девяти годами неволи, это было мгновенной вспышкой. Тем не менее, парня опечалили чувства девушки. Она чувствовала себя такой одинокой, потерянной.
В момент, когда створки лифта раскрылись он увидел её силуэт. Такой изящный и ослепительный, будто то самое солнце в окружении своей мантии из лучей. Парень забыл, что ему нужно дышать. Сперва он даже не сразу сообразил выйти из кабины лифта. Но затем, гонимый переполнявшими его нежными чувствами, он буквально рванул в её сторону.
Фрей не хотел моргать, даже долю секунды не смотреть на неё было невозможным. Его изначально счастливое детство, пусть и без матери. Его многолетнее заключение без права на освобождение, отнятое отцом. Все тревоги, беды, даже положительные чувства, не относящиеся к ней, исчезли из его головы. Имело значение только настоящее. Любовь всей его жизни, его родственная душа в метре от него. Грудная клетка словно наполнилась гелием, а наружу вырывался писк высшего наслаждения.
Успокоить её, утешить, избавить от всех невзгод, прижать к себе и рассказать о своей любви одним только взглядом, никогда больше не отпускать, вечно вглядываясь в любимые черты, пусть даже он никогда не видел её вблизи - то, что занимало его душу прямо сейчас.
В порыве своего искреннего желания он дотронулся до её руки. В этот миг, по собственным ощущениям, ему будто удалось ненадолго умереть от счастья. А когда она упала прямо в его объятия, целая эпоха чувств и эмоций пронеслась в нём. От сильного переживания за неё до вроде ещё одной быстрой "смерти". А затем весь мир вокруг погрузился в пучину забытья, абсолютной бесполезности, ненужности для парня, пока он смотрел лишь на неё.
Его с самого рождения называли нереальным, сверхъестественным красавцем. Многие люди покушались на красоту мальчика, почти все сходили с ума, становились одержимыми им. Отец ещё тогда запер его, правда на вилле своего личного острова, не позволяя никому видеть своего сына. Фрей и сам искренне удивлялся своей нечеловеческой красоты внешности, долгое время изучал этот феномен.
Однако девушка перед его глазами была просто вне способностей его воображения. В его глазах она ощущалась солнцем, чьи черты, ослеплённый красотой юноша, долго не мог разглядеть. Он чувствовал шелковистые волосы, тепло её тела, еле ощущаемый аромат цветочного парфюма. Он восхищённо "умирал" внутри каждый раз, когда хоть немного сдвигал взгляд на её лице.
Его душа пела сама собой.
Ты - воплощение моей любви.
Он хотел поделиться с ней всем, что было в его душе. Фрей едва не взлетел от радости, когда тонкими нотками уловил свои же собственные чувства в её душе. Свою же первую мысль. Она определенно разделяла его любовь. Мелодия её души была не похожа ни на одну из известных ему за всю историю.
~5 глава~
Зрители одаривали игроков громкими овациями. Плакаты с названиями команд раскачивались в руках болельщиков. Руслан свистел в честь победителей, а Давид с другими студентами и с пожилым преподавателем, которого едва не сбил в столовой, пели гимн команды. Парни даже не замечали, что Гюзель вот уже минут десять буравит спину Саваша сердитым взглядом. Хотя, скорее даже не спину, а руку девушки, благополучно разместившуюся на ней.