– Ты же для себя рисуешь, а не для кого-то. – Мама расставляла на столе кофейные чашки, а отец с серьёзным видом разговаривал по телефону, топая взад-вперёд по гостиной.
Кажется, пора переходить к главному вопросу. Василиса вдохнула поглубже и заставила себя произнести:
– Мам, я хочу перевестись на дистанционку.
– Чего? – Мама даже остановилась у плиты. – Два месяца осталось, какая дистанционка?
– Такая, – буркнула Василиса, глядя в чашку.
– Ясно. – Мама вздохнула, повела глазами и опёрлась рукой о столешницу. – Я тебя предупреждала, чтобы вы повременили с романами до выпуска.
– Всё равно, – упрямо заявила Василиса.
– Всем доброе утро, – сказал отец, садясь за стол. Потом обратился к маме: – Я с Лисовским договорился, так что на полдня могу уехать. Сейчас сразу после завтрака и сгоняем.
– Куда это? – встряла Василиса.
– На пасеку, – ответила мама, снимая турку с плиты. – Пасечники просили к ним съездить. Девочке что-то совсем нехорошо. Вот, съездим сегодня, посмотрим. Между прочим, рассказывают, что очень хороший домик они там построили, прямо сказочный теремок. Только вот с дочкой что-то неладно. Может, в город её придётся перевезти.
– Машу? – напряглась Василиса.
– Ну да, – кивнула мама и села за стол.
– А она точно отравилась? – осторожно спросила Василиса.
– Можно это как-нибудь не за столом обсуждать? – спросил отец, наливая себе кофе.
– Просто она тогда тоже в кафе была. Ну, тогда, – Василиса дёрнула головой, чтобы родители без лишних слов поняли, что она имела в виду.
– Ты что, думаешь, она там чем-то отравилась? – медленно спросил отец.
– Ну… – протянула Василиса, снова глядя в чашку. – Зоина мамаша ведь хочет подсидеть Машину маму. Мало ли. Учитывая репутацию их семейства.
Родители молча переглянулись. Правильно, не стоит вслух произносить то, о чём все думали. То есть что Зоина бабушка – известная ведьма, а уж кто её мамаша, и подумать страшно.
– По поводу дистанционки – не такая уж плохая мысль, – произнесла наконец мама. – Побудешь пока дома.
– Слушайте, может, всё не так страшно, – примирительно сказал отец. – Бывают же совпадения.
Василиса только хмыкнула. Она пока не рассказала родителям про разговор, который подслушала в школе. Как Зоина маман грозилась Пасечников «урыть», если пойдут поперёк её хотелок.
– Как там твой этот… – Отец, видимо, хотел немного разрядить молчание, но по ходу вопроса забыл, о чём спрашивал. – Этот, как его.
– Ну? – поджала губы мама.
– Бонсай? – подсказала Василиса. Они с Гаврилом на Новый год подарили её маме набор для выращивания двух деревцев – айвы и сакуры. Вспомнив про сакуру, Василиса только тихо вздохнула. Теперь любоваться на собственное творение придётся каждый день. И каждый день вспоминать, как его отправили в урну.
– Ростки-то есть, только чего-то не развиваются, – рассказывала тем временем мама, видимо, желая увести разговор от неприятных тем. – И кофе в теплице тоже, как подрос, так и остановился. Лимон вроде собирался цвести, да половина бутонов отвалилась.
Василиса хотела было рассказать про погибшие в «Подсолнухе» цветы, но передумала и только хлюпнула кофе, забрызгав стол.
– Ты что? – настороженно спросила мама.
– Поперхнулась, – приврала Василиса, вытирая лужицу салфеткой.
– Уберёшь со стола, раз уж дома остаёшься? – спросила мама, поднимаясь.
– Угу, – кивнула Василиса и потянулась за очередным тостиком.
Когда родители уехали, Василиса помыла посуду, как и обещала, и вышла на заднюю веранду. Солнце грело во всю, только вот на закрытый двор почти не попадало. Снег уже начал подтаивать, делая воздух влажным и весенне-свежим. Изюм рыскал по дворику, а Василиса просто слонялась по заснеженному садику, становясь на цыпочки и подставляя лицо солнечным лучам. Так дошла до высокого кирпичного забора, по которому ползли прутья плюща.
Под подошвой оказалось что-то твёрдое. Василиса убрала ногу. Присела. На не растаявшем ещё снегу, заполнившем яму, выкопанную под прудик, лежал чудной мешочек.
Тут же подскочил Изюм и стал обнюхивать находку.
– Погоди, – пробормотала Василиса, отстраняя влажный собачий нос. Развернула мешочек. В нём нашлись куриные кости, перевязанные красной ниткой, жжённые спички, части церковной свечки, волосы, обугленные бумажки.
Первым желанием было бросить эту гадость в лицо тому, кто… А, собственно, кто? И главное – как? Через забор, что ли, перекинули?
Василиса отступила на пару шагов. Ограждение здесь высотой в два с половиной метра. С одной стороны, перебросить – дело плёвое. С другой – можно сразу и не попасть. Но если есть время на несколько попыток… Да так, чтобы никто не заметил. Ночью, что ли? А почему нет?