Дар помогает мне выйти из машины, поймав ладонями за талию и аккуратно опустив ногами на асфальт. Подмигивает, идёт забирать мои вещи из багажника. Среди них теперь есть тот самый плед, которым я укрывалась вчера.
— Здравствуй, Кариночка, — подаёт голос одна из соседок.
— Здравствуйте, — киваю ей.
Я бы сама поздоровалась, когда мы подошли, но видимо ей очень нужно мне что-то сказать сию же секунду. Чтобы не перекрикиваться на половину двора, подхожу к женщинам. Киваю, приветствуя сразу всех.
— Отдыхать ездили?
— Да, на дачу.
— Ну и правильно. Ты вон какая молоденькая и красивая, а всё работа да сестра. Ни минутки покоя, — причитает та, что выглядит старше всех. — А Динки твоей нет. С пацаном вчера всё шлёндала туда-сюда, туда-сюда. Дверьми хлопали, домофоном гудели. Потом вроде затихли. И появились вот часа два назад. Я мусор выносила и кота выпускала. Они шмыгнули мимо меня, даже «Здрасти» не сказали. Грохнули дверью и вон туда, — машет в ту сторону, откуда мы заехали, — убегли.
— Смотри, Карина, — к беседе подключается одна из самых молодых женщин, — принесёт она тебе в подоле с этим мальчишкой. Что делать будете?
— Вот когда принесёт, тогда и будем решать. Всем доброго дня, — приветствует Дар.
— И вам доброго, — отвечают они.
Дарьял тут уже давно свой. Соседки на него тоже по началу косо смотрели, потом «распробовали».
Открываю ему дверь, обе руки заняты. Придерживает ногой, чтобы я вошла первая. Улыбаюсь. Его отец тоже всегда так делает, у них в семье так принято.
Поднимаемся в квартиру. Сейчас кого-то будет бомбить…
Разуваюсь и сразу заглядываю в комнату к сестре. Её действительно нет, зато есть идеальный порядок в варианте Динки. Вещи не валяются на стуле, а висят горкой на его спинке, учебники стопкой на одном углу письменного стола, тетради — на другом, а посередине старенький ноутбук, весь обклеенный стикерами аниме. Кровать застелена.
Чувствуя себя глупо и неловко, внимательнее присматриваюсь к полам, заглядываю под кровать в поисках брошенного использованного презерватива.
Боже, до чего я докатилась!
И самое смешное, что я не знаю, чему радоваться больше: тому, что его здесь нет, или было бы лучше, если бы всё же был.
Караул!
— Рин, от кого цветы? — заглянув в комнату, спрашивает Дарьял.
Иду к нему, прикрываю за собой дверь.
— Поставь чайник, пожалуйста. Я переоденусь пока.
— Карина, это от него, да?
— Я всё верну завтра, обещаю, — захожу в свою комнату. — Я не принимаю подарки от посторонних мужчин. Только от тебя.
— Какого хрена он себе такое позволяет?! Меня подзаебала малость эта история. Давай-ка я завтра сам верну твоему Давиду всё, что он прислал. Ты — моя женщина. Моя, Рин. Невеста практически.
— Тебя к нему всё равно не допустят, Дар. Там несколько уровней охраны. Я могу за себя постоять.
— Да не надо тебе за себя постоять перед другим мужиком! У тебя есть я! — закипает его горячая кровь. — Увольняйся на хер оттуда!
— Мы это уже обсуждали ни один раз, — раздеваюсь до белья.
— Тебе не привозили от него подарки с доставкой на дом. Или я просто не знаю?! — щурит свои тёмные глаза.
— Иди к чёрту, Баширов! — закатываю глаза, накидывая халатик на плечи.
Дар дёргает меня за пояс, не дав его завязать. Наклоняется к губам, тяжело и ревниво дышит. Впивается в шею жёстким поцелуем, толкает меня спиной к шкафу и тут же, прихватив за бёдра, поднимает выше. Мы вчера раздразнили друг друга, но при родителях за тонкой стеной ничего так и не осмелились себе позволить. Сейчас в дополнение его кроет эмоциями, и он жёстко, с хриплым стоном берёт меня, вколачиваясь снизу.
От поцелуев и короткой щетины горит кожа, но мне хорошо. Я отвечаю на все его ласки.
— Любимая девочка, — он чуть остывает и начинает двигаться медленнее, растягивая, опустошая, вновь наполняя меня собой до лёгкой боли внизу живота. — Уходи оттуда. Мы найдём тебе другое место работы, если ты не хочешь идти к нам в сеть.
— Ты реально сейчас хочешь говорить со мной о работе? — смеюсь, зарываясь пальцами в его тёмные волосы и оттягивая назад голову.
— Сейчас я хочу что-нибудь спалить к чертям собачьим, — смотрит мне в глаза. — И ещё безумно хочу тебя.
Он снова срывается на жёсткие толчки, выбивая из моих лёгких воздух вместе со стонами. Его шикарные натренированные руки напряжены, а мощные бёдра безжалостно таранят моё тело, пока оно не начинает дрожать в его руках в горячих судорогах оргазма.