Сегодня у меня очень экстренный случай.
Дождавшись восьми часов, набираю своего непосредственного начальника и в общих чертах объясняю, что этот день мне действительно необходим.
— Карина, ты можешь решить все свои срочные вопросы до обеда? После обеда ты позарез мне нужна на рабочем месте, — не хочет отпускать Шуйский. — Сегодня придут документы на новый транш от нашего постоянного клиента.
— Я могу всё обработать из дома. Олег Вадимович, мне действительно очень нужен этот день.
Дар поднимает голову и сонно моргает, глядя на меня.
— Ладно, — сдаётся Шуйский. — Но ты всё проверишь, подобьёшь и скинешь мне до конца рабочего дня. Или сообщишь, если они пришлют не всё.
— Как скажете, — вздыхаю, прислушиваясь к хлопку двери в подъезде, к шагам, раздающимся так близко возле нашей квартиры. Они стремительно удаляются.
Не Динка…
— Отпустил? — спрашивает Дар, как только я кладу телефон на стол.
— Угу, — утыкаюсь лбом в прохладную столешницу. Баширов встаёт у меня за спиной и бережно разминает плечи. — Надо Лёше звонить, — коснувшись его ладони, вновь берусь за телефон.
Нахожу нужный контакт в списке недавно набранных. Участковый обещает связаться с патрулём, чтобы они тихо и пока неофициально начали поиски по своим маршрутам. Для заявления ещё слишком рано, а зная Динку, даже если Алексей его примет, искать её будут долго, зато поднимут на уши всех, и в нашу квартиру начнётся паломничество социальных педагогов, инспекторов ПДН и представителей службы опеки. А сестра ведь возьмёт и объявится к вечеру.
Хоть бы объявилась! Я её в комнате запру на месяц! Не знаю… К кровати привяжу! Или на кладбище к родителям свожу, пусть им объясняет своё поведение.
Собираемся с Дарьялом в школу. Ключи у сестры есть, если она где-то гуляла всю ночь, вернётся и завалится спать.
Добираемся. Нахожу Любовь Анатольевну. Умоляя пока не поднимать массовую тревогу, расспрашиваю, не появлялась ли Динка в коридорах учебного заведения.
Охранник с Дарьялом обходят все этажи, заглядывают в классы и туалеты. Я ловлю на ступеньках Егора.
— Дина где? — выходит грубо, но мне сейчас совсем не до любезностей.
— Не знаю, — мальчишка хлопает густыми тёмными ресницами.
— А если подумать? — отпускаю его руку. — Егор, последний раз моя сестра была с тобой, потом пропала. Думай! — прошу его.
— Я клянусь, не знаю, — серьёзно отвечает парнишка. — Мы разошлись вчера, и всё, я больше её не видел. Сейчас…
Шарит по карманам, достаёт простенький мобильник с треснувшим экраном.
— Вот, смотрите. Дина в сети тоже была последний раз вчера. Как раз примерно в это время мы видосики смотрели от одного блогера.
— Чёрт… — сажусь прямо на бетонные ступеньки. Мимо пробегают школьники разного возраста, перешёптываются, с любопытством оглядываются.
— Карина, может я помогу поискать? — Егор садится рядом со мной. — Я знаю много мест, о которых вы даже не подозреваете. И людей, которые с вами говорить не станут.
— Крутой, — грустно улыбаюсь.
— Так что, помочь? — ещё раз спрашивает он.
Пристально рассматриваю яркие черты лица, внимательные глаза. Никак у меня не вяжется его образ с тем, что нарисовала Любовь Анатольевна.
— Конечно. Тебя отпросить надо?
— На хрена? — фыркает Егор. — Я ж не в началке. Номер свой скиньте. Если будет инфа, я сразу наберу. Только это… Матери не говорите, — просит он, забавно сдув тёмную чёлку со лба.
— Не скажу. И давай на «ты», что ли.
— Окей, — легко соглашается мальчишка, а через секунду его уже нет.
От школы мы с Даром едем по району, с каждым разом всё расширяя и расширяя круг поиска. Пьём много кофе, почти не разговариваем, внимательно всматриваясь в похожих девчонок на улице.
До самого вечера нет новостей ни от Лёши, ни от Егора. От переизбытка кофеина болит голова. Даже курить не хочется. Тошнит от одной мысли о никотине или еде.
Поднимаемся с Даром в квартиру. Темно, пусто. Хочется сползти по стене и повыть от души, но это делу никак не поможет. Скинув обувь, прохожу на кухню, зеваю от усталости и недосыпа. Сердце уже сошло с ума, оно колотится в горле, а я ругаю Динку последними словами.
— Рин, телефон, — Дарьял протягивает мне трубку.
Олег Вадимович.
Твою мать!
Выслушиваю много всякого, киваю болванчиком. Нет у меня сил ни оправдываться, ни защищаться. Наверное, это конец. Я окончательно не справилась. И сестре со мной в итоге только хуже. Надо искать ей закрытую школу или хороший интернат, где с ней смогут справиться специалисты. А я попрошу прощения у родителей и буду часто навещать Дину.