Дар выходит из своего Чероки и ловит меня в тёплые, сильные руки прямо с нижней ступеньки.
— При-вет, — коснувшись пальцами щеки, нежно целует губы.
Так хорошо сразу становится. Если бы не Динка, которая после нашей ссоры перестала брать трубку, я бы расслабилась и утонула в нём на этот вечер. Очень хочется. Особенно после разговора с Давидом.
— Ты чего сопишь? — удерживая руль одной рукой, вторую Дарьял кладёт мне на колено. Приятное тепло с нотками предвкушения чего-то большего ползёт от его ладони по моему бедру выше.
Закрываю глаза, откинув голову на подголовник удобного сиденья.
— Устала…
И даже не лгу. Ноги в туфлях гудят. Хочется их снять, принять ванну, получить массаж. Мечты, которым сегодня точно не суждено сбыться.
Мы въезжаем в типовой двор, наполненный детским визгом, мявом кошаков, дерущихся где-то в палисаднике, лаем недовольного пса нашего соседа с третьего этажа. Подбираюсь, через лобовое всматриваюсь в детскую площадку, где обычно тусуется гоп-компания сестры. Никого нет, только мамы с маленькими детьми, да малышня постарше, класс второй, наверное. Моя во втором была лапочкой.
— Добрый вечер, — подхожу к местному «радио», — а вы Динку мою не видели?
— Были, — подтверждает одна из пожилых, но довольно милых женщин. — Полдня тут шумели под окнами, потом ушли. Пиво пили, — шёпотом говорит мне, — и ещё эту дрянь свою. Э-нер-ге-тики.
— Ясно, — вздыхаю.
— Пойдём, может она дома уже, — тянет за талию Дар.
— Может…
Но вряд ли.
Поднимаемся в нашу с Динкой двушку, оставшуюся от родителей. Конечно, сестры в ней нет! В комнате бардак. На стуле у письменного стола свалка из одежды. Кровать не застелена, учебники с тетрадями расползшейся в стороны горой валяются на столе.
Облокачиваюсь спиной на стену и ещё раз набираю эту заразу, но абонент теперь недоступен.
— Успокойся, — Дар подходит ближе, прижимается ко мне, целует в кончик носа, губы, — явится. До десяти у неё ещё есть время.
— До одиннадцати, — на автомате отвечаю ему. — С шестнадцати добавляют час.
— Тем более.
— Дар, она опять с этими придурками связалась. Я же просила…
— Разберёмся, — водит носом по моей щеке.
Чувствуя его мягкие губы на своей коже, немного расслабляюсь. Они скользят по линии челюсти, шее, снова к губам. Касаемся языками, и я позволяю себе улететь на несколько мгновений в эту заботливую нежность.
Он тянет меня в мою спальню, закрывает дверь, снова прижимает к стене. Ладонями поднимает юбку до талии. Рисует пальцами по бедру. Нежность превращается в горячую страсть.
Дар расстёгивает свою ширинку, пуговицу на штанах. Чувствую, как к бедру прижимается горячая крупная головка. Глаза закатываются сами. Он ласкает грудь прямо через блузку и тонкое бельё. Обхватив за ягодицы, поднимает выше по стене и опускает на свой член, осторожно растягивая и причиняя острое удовольствие.
Впиваюсь ногтями ему в плечи, обвиваю ногами выше бёдер. Мы хрипло дышим, жадно целуемся, пытаясь взять друг у друга всё, что недополучили утром и о чём думали днём.
— Я люблю тебя, — хрипло дышит Дарьял, глядя мне в глаза.
Отвечаю ему поцелуем, кусая губы, лаская языком.
— Какая ты у меня охуительная, Рина, — он двигается резче, становится больше внутри меня. Вдавливается сильнее, на всю длину, до лёгкой боли внизу живота и жара, который вот-вот вырвется и потечёт по венам.
Дарьял вдруг замедляется. Его пульсирующий в предоргазме член плавно выходит из меня. Сжимаю головку мышцами.
— Схх… ааа… кайф, — цедит он сквозь зубы.
Резко внутрь. Медленно назад.
— Ах… ммм… — со стоном смотрю ему в глаза. — Садист.
Смеётся.
Ещё один резкий рывок в меня, и Дар больше не останавливается. Кончаем почти одновременно. Внутренняя сторона бедра испачкана его спермой. Дар знает, что я пью таблетки, но в меня старается не кончать.
Осторожно ставит на пол, удерживая за талию. Целует в изгиб шеи. Надсадно дышим друг другу в губы.
— Переезжай ко мне, — просит он уже не в первый раз. — Чё мы, как школьники, по углам трахаемся, Рин? Я на всю ночь тебя хочу. Каждую ночь, и утро тоже. Чтобы ты рядом всегда была.
— Я рядом, Дар, — закрыв глаза, вожу пальцами по его коротко стриженному тёмному затылку.
— Ты же понимаешь, про что я.
— Понимаю, но пока нет. У меня Динка.
— Бля-а-а, — стонет он, утыкаясь лбом мне в плечо. — Я не знаю, что ли?! — злится.