Большие соленые капли, державшиеся из последних сил, слетают большими бусинами с ресниц. Он внимательно смотрит в ожидании ответа. Прекрасно осознаю статус, и мне ничего не остается, как молча кивнуть. Только тогда Герман ослабляет хватку.
В груди больно екает. Чего хочет этот человек? Почему держит рядом? Куда мы едем? Столько вопросов, которые разрывают рассудок. Смогу ли выбраться?
Сейчас беременность выглядит не так страшно в сравнении с неизвестным будущим.
— Мне жаль, — отчаянно произношу.
— Уверен, будет время исправиться, — обманчиво ласково проводит по скуле, слегка задевая большим пальцем нижнюю губу.
Вопросительно смотрю в ожидании продолжения, но Герман медленно отстраняется, и воздух вновь заполняет легкие, но дышать все так же сложно. Отворачиваюсь к окну, пытаясь скрыть дрожь, а еще понять смысл последней фразы.
Оставшуюся часть дороги едем в тишине. Разговор возобновляется, когда иномарка въезжает на парковку музея.
— Это стандартное мероприятие. Ты — мое сопровождение. Без фокусов!
Киваю, не смея задавать вопросы.
Водитель открывает дверь, помогая выбраться из салона. Вскоре «спаситель» предлагает руку, за которую интуитивно цепляюсь.
Внутри старого здания организована выставка. Судя по гостям, холеным мужчинам и напыщенным дамам, мероприятие для определенных лиц.
Чем дальше мы продвигаемся, тем чаще нас останавливают для приветствия. Почти каждый хочет лично пожать руку моему спутнику. Мужчины пытаются завести разговор о бизнесе, привлечь интерес, а женщины без всякого стеснения начинают кокетничать и флиртовать. Не стесняясь, пренебрежительно осматривают меня.
— Идем, милая, — обращая ко мне совсем веселый взгляд, произносит мне. — Нужно поприветствовать одного друга.
Не понимаю, что именно происходит, но рука перемещается выше, надавливая сильнее на талию.
Когда прошли вперед, толпа рассеялась, я окончательно поняла, для чего нужно яркое платье и кричащий макияж. Он здесь. Марат. Моя первая любовь. Мой первый и пока единственный мужчина.
Мы еще не дошли, но некогда безумно любимые изумрудные глаза жадно останавливаются на мне.
— Добрый вечер! — произносит мой спутник. — Рад, что всей семьей выбрался, Сан Саныч.
— В отличие от некоторых, я слишком занят, — холодно бросает седовласый человек, явно много старше Германа.
— Наслышан о громком событии. Свадьба единственной дочери. Мои поздравления, Катя.
— Спасибо, — пищит детским голоском маленькая шатенка.
Обида простреливает каждую клеточку. Каждый нерв оголяется. Марат не спускает с меня глаз, но смотрит так, словно я виновата во всем. Обжигает лютой ненавистью.
— Познакомьтесь, — вновь слышится голос Германа. — Моя спутница Маргарита. Это Филатов Александр Александрович. Его дочь Екатерина и будущий зять Марат.
Как же хочется сбежать. Пот скользит по позвоночнику, а сердцебиение учащается.
— Марго — будущая балерина. Редкий талант. Как считаешь, Марат? Видел ее выступления?
— Нет. Впервые вижу девушку. Признаться, никогда не понимал этот вид искусства.
Он бросил фразу так просто, что я лично готова поверить в это. Он ведь всегда навещал сестру в общежитии. Поддержал меня после первого провального выступления. Нашёл нужные слова, вселил надежду на будущее. В тот вечер произошел наш первый поцелуй, который помню до сих пор.
Не в силах выдержать подобного равнодушия и двуличия, произношу:
— Прошу прощения. Ненадолго вас оставлю.
Не жду разрешения. Быстро иду вперед. Плевать на этикет, услужливость, на все. Как он так мог? Как? Он — одна большая ложь. Ошибка. Просто красивая обложка.
Оказавшись в туалете, долго смотрю в отражение большого зеркала, обрамленного золотой оправой.
Мои глаза постепенно наполняются слезами. Жгучая обида и глупая наивность прожигают нутро.
Поворачиваю вентиль смесителя в сторону с холодной водой. Подставляю руки и немного брызгаю себе на лицо, стараясь не размазать модный макияж.
Никогда не считала Марата своим, но о невесте не слышала до той ночи. Даже Карина ничего не рассказывала. Лишь вскользь упомянула о девушке брата.
Бросаю последний раз взгляд в зеркало и стремительно покидаю комнату. Дверь еще не успевает закрыться, как кто-то больно сжимает локоть, толкая меня в угол.
— Ты что тут делаешь? — цедит сквозь зубы Марат. — Какого хера сопровождаешь этого индюка?