Поднимаю удивленный взгляд, забывая, как именно дышать. Словно сдаю экзамен по фуэте. Балетное вращение считается самым сложным. И всегда давалось мне тяжело.
— Да, — слетает с губ.
— Что ж, — засунув руки в карманы дорогих брюк, в очередной раз оценивающе бросает взгляд. –
Сделка есть сделка. Я — человек слова. Обещал — значит, отпущу.
— Правда? — счастье затапливает каждую клеточку. Неосознанно приближаюсь близко, едва не поцеловав мужчину, но в последний момент сдерживаю порыв. — Спасибо. Я… не знаю, как добраться до города, но стеснять вас не стану. Просто скажите, в какую сторону идти.
— Как выходишь, сразу направо. Пройдешь километров десять, выйдешь на трассу, а после не более двадцати километров по прямой.
Начинаю бледнеть. Не смогу дойти пешком. Может, Карине позвонить? Она точно одолжит денег на такси.
— Что-то не так, красивая?
— Я… мне… — непонятная речь вырывается из горла.
— Выход за тобой. На долгие проводы не надейся.
Он продолжает подниматься по лестнице, а меня прямо распирает от хамства.
— Вы специально! — против воли вырывается истошный крик из груди. — Вы солгали мне. Обманщик!
Мужчина вмиг оказывается рядом, рывком притягивая за шею.
— Даю свободу, но не давал обещания развозить по разным местам.
Молчание повисает. В голове вспоминаю разговор, медленно осознавая, как Герман прав. Мужчина только упомянул, что отпустит, но, когда именно, не сказал. Мы вообще не обсудили ничего. Я все придумала сама.
Сама.
Сама, черт подери!
Сознание начинает плыть. Опустошенность внутри распространяется волной. Ноги становятся ватными, а лицо мужчины расплывается. Вдалеке слышу свое имя, а затем словно плыву по воздуху. Только лишь ровные удары слышатся вблизи. Хочу прижаться, оказаться в безопасности, далеко отсюда. Я хочу к бабушке. Хочу ее вкусных пирогов, веселых посиделок со старинным самоваром. Хочу в детство, пусть недолгое, но счастливое. Когда не было взрослых проблем и опасного мужчины, за спиной которого я чувствую защиту. Представляю, чем может обернуться это чувство. Хочу зацепиться, выбраться, но темнота уносит сознание.
Когда снова открываю глаза, вижу женщину.
— К-кто… — горло сдавливает, не могу договорить фразу.
— Тише. Успокойтесь. Я медсестра.
— Ребенок?
Неожиданно подскакиваю. Страх быстро скользит по позвоночнику. Пот выступает на висках. Неужели я потеряла ребенка? Это же невозможно? Или возможно? Будет же только к лучшему… Что же такое говорю?!
Хватаюсь за голову, которая вмиг потяжелела от собственных мыслей.
— С малышом все хорошо. Анализ крови показал низкий гемоглобин. Есть небольшие признаки обезвоживания. Когда в последний раз были у врача?
— Я… ну… в общем, — выдохнув весь воздух из легких, договариваю. — Три недели назад.
— Хорошо. Что выписали вам? Где встали на учет?
Отворачиваюсь. Вспоминать не особо хочется тот момент. Я иногородняя, мне едва исполнилось восемнадцать, и я впервые пошла на прием к гинекологу с вопросом о возможной беременности. Женщина не особо церемонилась. Скорее всего, таких, как я, много, поэтому дала время подумать. Даже не завела карту.
Терпкий запах перца и мускуса быстро забил пазухи носа. Словно радар, нашла его глазами.
— Рад, что быстро пришла в себя, — засунув руки в карманы, безэмоционально произносит Герман.
— Спасибо. У меня только немного гемоглобин упал и…
— Я в курсе, — небрежно перебив, вызывает удивление. — Мне доложили.
— Доложили. Ясно.
Молчание повисает между нами. Чувствую себя еще более неуютно.
Наблюдаю, как носки его черных лакированных ботинок развернулись и направились на выход, но скрыться за дверью не даю.
— Сколько я буду должна за лечение и пребывание в вашем доме?
Он задерживается в дверях, стоя вполоборота.
— Станцуешь для меня. Если понравится, доставлю в общежитие лично, — бросает фразу через плечо, так и не обернувшись.
Медсестра следом за ним покидает спальню, а я наблюдаю за капельницей. Тишина и лекарства затуманивают разум, я проваливаюсь в сон.
Слабость, стресс, эмоции, а может, все разом, но вялость не покидает целые сутки.
Едва окрепла, начинаю разминаться.
Вместе с завтраком Гуля принесла пуанты, лосины, бюстье и удлиненную юбку.
Догадка вспыхивает моментально.
Все белое и романтичное. Неужели должна станцевать «Жизель»?
— Божечки, — прикрываю рот руками. — Никогда ранее не была в главной роли, лишь участвовала в массовке.