— Такая бойкая стала. Думаешь, если тебя отымел сам Герман, то позволено все? Нет, дорогуша. Он
— влиятельный дядя, поощрять одноразовых девок не будет. Как ты вообще с ним снюхалась?
— Чего тебе нужно? — пытаюсь выкрутиться, но он лишь сильнее сдавливает кисть. Боль становится слишком резкой, но полностью раскиснуть перед этим человеком не имею права. Крепче стискиваю зубы, концентрируясь на злости внутри.
— Нужно? Мне? — отстраняется, складывая руки крест-накрест. — То же, что и вчера. Избавилась от плода?
— Тебя не касается!
— Не касается, говоришь! — с яростью хватает за щеки. — Ты подставила меня, а ведь бабла с лихвой дал. Но ты захотела больше!
— Не взяла ни копейки!
— Где же тогда конверт?
— Оставила в кафе! — рявкаю на автомате.
Пытаюсь вырваться, но Марат начинает смеяться. Так злобно, что внутри наступает отвращение к себе. Как можно было быть настолько слепой?!
Дверь приоткрывается, Карина заливистым смехом наполняет комнату. Марат быстро соображает, делая шаг назад, начиная еще сильнее растягивать губы в улыбке.
— Представляете, — начинает подруга, — вышла без карты. Хорошо, что внизу вспомнила.
— Когда уже повзрослеешь, сестренка? Через месяц совершеннолетие, а не понимаешь элементарных вещей.
— Каких еще вещей?
— Таких, за которые придется отвечать, — весело дергает сестру за нос. — Могла в полицию загреметь, посадили бы за воровство. Без денег и связей мы никто. Правда, Марго? Скажи подруге, тебе же уже есть восемнадцать.
— Перестань, — надувает губы девушка. — Какой-то ты странный.
Она встала к нам спиной, шаря по всем карманам сумки, а вот ее брат уставился на меня так, словно хочет пустить пулю в лоб. Лицо начинает печь от напряженного взора. Эти слова предназначались не сестре, а мне.
— Где же карта?
— Я схожу, — произношу, лишь бы быстрее сбежать отсюда.
— Не стоит. Видно же… — Марат проходится сверху вниз по моей фигуре. — Очень устала за время отсутствия в общежитии, а я уже ухожу. Зашел узнать, готовы ли вы к экзаменам. Скоро поступление в
Академию, а требования там очень жесткие
Слова больно ударяют. Он явно намекает, что не даст поступить. У него связи, может надавить на кого надо.
— Пока, сестренка.
— Пока, братишка, — отвечает в такт подруга.
— Рад был повидаться, Маргарита.
Ничего не отвечаю. Язык прилип к небу. Марат только довольно улыбается, отчего я сильнее сжимаю руки в кулаки и поднимаю выше голову.
Едва он уходит, как Карина тянет меня на кресло. Начинает рассказывать о последних событиях. Как Андрей признался ей в любви. Как едва она не лишилась девственности. Как готовится к грандиозному дню рождения.
Пытаюсь внимательно слушать подругу, но удается через раз. Неприятная встреча с Маратом перевернула все внутри. В особенности дала понять, что парень не даст спокойно жить, а значит, будет лучше покинуть город. Вот только куда бежать? В родной пригород нельзя, а в мегаполисе сложно обосноваться.
— Ты меня слушаешь?
— Угу, — мычу в ответ Карине. — Ты говорила о восемнадцатилетии, — моментально переключаюсь, медленно проговаривая последнюю услышанную фразу.
— Папа уже снял мне хату, и больше не придется кантоваться в этих жутких условиях.
Она брезгливо морщит нос, а я поднимаюсь с кресла, делая вид, что нужно переодеться. Девушке из богатой семьи не понять различий между убогим существованием и сытой жизнью, для меня общежитие стало раем. Тепло, светло, есть вода, еда. Карина просто стала пререкаться с родителями, и они решили проучить дочь. Отправили в самостоятельную жизнь сюда. Единственный человек, который ее поддержал, — старший брат.
— Прости, — она становится рядом, стараясь заглянуть в лицо. — Я вновь капризничаю.
— Нет. Все нормально. Пойду раньше спать, а то что-то заболевать начала. Тело ломит до невозможности.
Подруга тут же отпрыгнула, как зайчик. Всегда боится подхватить микробы, а мне только на руку.
Карина практически сразу сбегает на улицу, а я долго лежу, уткнувшись глазами в стену. Боль внутри начинает разрастаться. Мне нельзя раскисать хотя бы ради малыша, но что делать дальше, совсем не представляю. До экзаменов всего ничего. Если уйти из школы сейчас, то получу аттестат о среднем образовании, но что он даст? Надо смотреть правде в глаза – я не смогу воспитать ребенка. Нет ни родных, ни работы, ни образования, ни даже друзей.
Горько усмехаюсь, переворачиваясь на другой бок. Вечер плавно перетек в ночь, Карина так и не вернулась, а я не сдвинулась с места. Мой взгляд все так же был устремлен в пустоту. В голову лезла та ночь. Зря я согласилась пойти с Кариной.