Здесь меня в буквальном смысле ломали. Натруженные до крови ноги, постоянные мозоли, а еще унижение одноклассников — конкурентов. Думала, не выдержу, но со временем это переросло в самую настоящую страсть, которая целиком поглотила меня. Я научилась жить мечтой. И вот сейчас мечта должна превратиться в реальность, но с ребенком на руках это невозможно.
На улице сразу иду на вокзал. Без раздумий покупаю билет и уже вечером стою на пороге под суровым взглядом женщины и добродушным мужчины.
— Явилась, неблагодарная. Я тебя приютила. На воспитание взяла. В школу пристроила. Не скупилась на образование, а ты даже не помогаешь. На звонки не отвечаешь. Дианочке скоро поступать. Валере таблетки нужны, мне провериться нужно.
— Галя, успокойся.
Дядя в очередной раз встает на защиту. Мужчина с первого дня принял как родную. И я очень благодарна ему за теплый прием и всяческую поддержку.
— Не смей успокаивать! — по-командирски замахнулась рукой тетка. — Ну, что приехала? Натворила чего или как?
— Просто… просто… — слова застревают в горле. — Соскучилась.
— Соскучилась она! Деньги почему не перечисляешь? Договорились же, что будешь перечислять ежемесячную плату до пятнадцатого числа. Пошла навстречу. Все для тебя. Думаешь, место лишнее прибавилось для хранения твоих вещей? А мне говорили, мол, девочка непутевая вырастет. Конечно, от такой мамаши. Царство ей небесное, — перекрестившись, ставит руки в бока, ожидая ответа.
— Вот… — вынимаю остатки смятых купюр из кармана.
— Что это? Здесь нет и половины. По достижению восемнадцати лет дети должны помогать близким. Тебе месяц назад исполнилось, так почему не поторопилась найти работу? Приличный заработок? Все твоя лень и нежелание.
— В этом месяце мне давали мало постановок, — начинаю оправдываться.
— Надо было подумать об этом заранее. Ох, и бестолочь же ты. Хотя… какие родители, такие и дети. Яблоко от яблони, — покачивая головой, добавляет любимую фразу тетка.
Начинаю снимать пуховик, но петелька обрывается, и верхняя одежда летит на пол. Из кармана выпадает тот самый белый конверт.
Хочу поднять, но женщина опережает. Ее глаза расширяются. Никогда не видела, чтобы люди пересчитывали купюры одним только взглядом.
— Маленькая лгунья! — она с силой ударяет меня по щеке. Так больно никогда не было. Искры и черные точки в буквальном смысле появились перед глазами. — Денег у нее нет! На нас нет, а вот на себя.
Она хочет еще раз замахнуться, но дядя успевает перехватить ее руку.
— Не надо, Галя, — вмешивается ее супруг. — Расскажи, Марго, откуда такая сумма?
— Брат подруги дал, — склоняю голову от стыда. — Я… я… беременна, он не хочет.
Ну вот, произнесла это вслух. Теперь мне вконец стало страшно, стыдно и гнусно. Впервые чувствую себя грязной. Даже свинья выглядит чище.
— Господи! — вновь взмолилась тетка. — Как давно ты ноги перед мужиками раздвигаешь?
От подобного тона и вопроса слезы брызгают из глаз. Внутренности сжимаются, не позволяя сделать вдох.
— Я не такая.
— Хватит! Убирайся! — завопила родственница. — Вот, значит, зачем вернулась. Хотела сделать здесь все по-тихому, опозорить перед соседями, а потом вновь уехать. Не пройдёт.
Она резко отпирает дверь. Берет жестко за локоть и толкает в подъезд. Лечу вперед, едва удерживаясь на ногах.
— И не приходи больше! Какая мать, такое и дитя. Надо же такому случиться. Еще неизвестно, сколько заболеваний притащила в мой дом. Придется дезинфекцию вызывать.
Дверь с грохотом захлопывается, оставляя меня в оглушающей тишине.
Стук бешено колотящегося сердца отдает в висках. Зрение расплывается от влаги.
Совсем не знаю, куда мне идти. На улице давно сумерки, а я понятия не имею, что делать одной без денег. Поднимаю с давно поросшего пылью пола пуховик, натягиваю шапку, выхожу на морозный воздух.
Ноги сами приводят к перекрестку, откуда виден старый дом.
Если бы мама не была такой. Исправилась бы, была бы жива, что бы посоветовала? Выгнала бы за подобное? Поддержала бы?
— Марго? Это ты?
Оборачиваюсь на звук собственного имени и теряюсь на несколько секунд.
— Л-Лида?
Передо мной девушка, с которой мы раньше были соседями. Родители пили вместе. Меня мать не трогала, а вот ей с братом сильно доставалось. Вечно в синяках и побитая ходила. Их забрали в детский дом, меня на воспитание бабушка.