- Благородно? - удивился Тайта вполне искренне. - А что благородного в том, чтобы продырявить себе голову?
Бромберг подскочил как ужаленый:
- Черт побери, что вы можете знать об офицерской чести, да и о чести вообще!
- Присядьте и успокойтесь, - хладнокровно ответил Тайта. - Благородно с его стороны было бы остаться на Пустыннике и попытаться организовать сопротивление мятежникам, а не скрываться с планеты. На мой взгляд, он просто предал свой гарнизон, не выдержал груза моральной и юридической ответственности, поэтому и покончил с собой.
- Ты сам гнусный предатель! - закричал лейтенант. - Ты предал своих товарищей, пошел к папеньке и сдал их всех. А ведь многих казнили!
- Ну и что? Они были готовы на это... Или мне надо было сидеть, сложив руки, чтобы потом еще сын какого - нибудь опростоволосившегося генерала предъявлял мне претензии по поводу того, что я разрушаю радужный миф о его отце?
- Ублюдок, - процедил Бромберг, рывком поднялся из - за стола и покинул зал ресторана, при этом не оплатив счет, который официант услужливо преподнес Тайте.
Молодой человек был расстроен. Он вовсе не это хотел сказать Бромбергу, но когда лейтенант заговорил о благородстве, его просто перевернуло. И потом, человек должен знать правду и о себе, и о своих родственниках. Он понимал, что сегодня нажил себе очень опасного врага, так как люди очень не любят слышать то, чего не хотят услышать, большинство думает только о том, что именно их позиция верна, и что именно их взгляд на жизнь самый правильный.
Тайта спокойно допил вино, расплатился с официантом и покинул ресторан. Он посмотрел на наручные часы - редкий раритет в эпоху встроенных математических процессоров - в его распоряжении оставалось около двух часов перед визитом к леди Джинкай, молоденькой и очень хорошенькой аристократке, чей отец занимал какую - то важную должность в Имперском Суде. Они познакомились на одном светском рауте, вернее полусветском, так как попасть в высшее общество ни ему, ни ей пока не светило.
Адмирал не очень жаловал все эти вечеринки, а леди Джаннеро не имела ни малейшего желания вводить его в общество значительных и благородных людей. Но Тайта пока туда и не стремился. Чтобы чувствовать себе уверенно с такими людьми, нужно самому хоть что - то значить в этой жизни, а он пока был только пасынком адмирала Джарвиса. На этом все его преимущества заканчивались.
Он решил провести два свободных часа за игрой в бильярд в одном офицерском клубе. В Имперской армии бильярд по популярности занимал второе место после интерактивных приключений. Тайта знал из истории, что и на Земле, планете - прародительнице, в национальных войсках, когда на одной планете существовали тысячи этнических групп, ведших меж собой беспрестанные войны, бильярд также процветал.
Тайта играл достаточно хорошо, настолько хорошо, что временами обыгрывал и старых опытных игроков. Тайту в клубе знали, имелся у него и членский билет. Клуб посещал преимущественно младший офицерский состав: чином не выше майора, немногим из них было больше тридцати пяти биологических лет, так что Тайта вполне свободно общался с ними. Служить на Старом Мире оставляли или детей аристократов семей, или просто отличившихся в учебе, а это означало, что темы для беседы во время игры у них всегда находились.
Он встретил двух старших лейтенантов, закадычных друзей и дебоширов - Родригеса и Маркену. Эти два парня всегда были вместе, хотя и служили в разных частях. Он поздоровался с ними, дождался, пока освободится стол и начал игру с Родригесом:
- Знаете такого лейтенанта по фамилии Бромберг?
- Да, знаем, - хмыкнул Маркена, - а я так, очень даже хорошо. Из - за этого чванливого мудака я пять суток провел на гауптвахте.
- А ты как с ним пересекся, парень? Вряд ли вы выпивали вместе. Он себе такого не позволяет. Что за проблемы? - поинтересовался Родригес.
- Пока никаких, просто я сегодня встречался с ним и рассказал правду о его отце.
- Понятно, а откуда ты ... Ах да, ты же был на Пустыннике- 8 в те времена... Но про папу этого говнюка ты круто! У него мания по родителю, говорят, в военном училище у него в спальном отделении чуть ли не иконостас был. У этого Бромберга извращенные понятия о чести. Он все сводит к ритуалам и правилам. Подожди-ка, парень, а как он на тебя вышел?
- Прислал электронное письмо и попросил встречи.
- И ты так просто согласился? На кой черт он тебе сдался?
- Ну, я хотел поступить , как лучше...А получилось черт знает что.
- Не надо сожалеть о содеянном, наверняка альтернатива была бы еще хуже.