Вскоре Г. А. Речкалов был переведен на должность инспектора в корпус. «Вот ведь как бывает, — пишет Покрышкин. — Приобрел летчик боевой опыт, освоил технику, научился вести воздушный бой… А командирские качества невысокие, как руководитель — слаб… Командиру дано много прав, а еще больше с него спрашивают. И чем выше он по должности, тем объемнее его ответственность. А в боевых условиях особенно, ведь речь идет о жизни и смерти, о победе и поражении».
В последние годы появились публикации, авторы которых утверждают, что Покрышкин был несправедлив в отношении Речкалова, более того, и перевел его на инспекторскую должность для того, чтобы тот не смог увеличить свой боевой счет, уже переваливший за 50 сбитых. Якобы комдив хотел остаться единственным трижды Героем и даже завидовал Речкалову, который был «непререкаемым авторитетом» не только для летчиков своего полка, но и всей дивизии. Что можно сказать по этому поводу? Имел ли Григорий Андреевич «непререкаемый авторитет», пользовался ли уважением у однополчан?
Вот лишь несколько примеров. Сам Речкалов в своей книге «1941. Пылающее небо войны» описывает собственную атаку бомбардировщика:
«Над лесистым склоном балки показалась четырёхмоторная громадина. Она летела крадучись, низко-низко. Я спикировал, дал короткую очередь по ней. И оттуда, где обрывались мои трассы, на меня, как из пожарного шланга, хлынул ливень ответного огня. С трудом выскользнув из-под вражеской очереди, я стал подбираться к бомбардировщику с хвоста. Пульнул по нему несколько раз. А затем…
Сперва заклинило пулемёты. Пока я возился с их перезарядкой и вспомнил про «эрэсы» под крыльями, меня самым бесцеремонным образом оттеснили от бомбардировщика взлетевшие на помощь Фигичев и Лукашевич.
От обиды, почти бесприцельно я выпустил по громадине все РСы, чем основательно перепугал своих: один из снарядов взорвался перед «МиГом» Лукашевича, подлетевшим к хвосту «Курьера», и сорвал Николаю атаку…»
Поразительно! От обиды, что кто-то у него на глазах отнимает индивидуальную победу, Речкалов может сгоряча «пульнуть», не считаясь с тем, что может не только сорвать атаку боевого товарища, но и повредить его самолет.
А чего стоит выдержка из документов дивизионной комсомольской организации: «Не ладилось с полетами у комсомольца Речкалова: то он полетит и не выдержит направления, разобьет самолет при взлете, то побьет самолет при посадке, то оторвется от группы. Однажды он вылетел в паре на уничтожении «рамы» (ФВ-189), корректировавшей стрельбу немецкой артиллерии. «Раму» не нашел, хотя радиостанция наведения и наводила его на немецкий самолет, и, проболтавшись в воздухе, он сел и доложил командиру полка, что сбил Ю-88. Приехавший с радиостанции наведения командир дивизии — генерал Борман, возмутившись таким поступком Речкалова, хотел посадить его на гауптвахту. За ложное донесение и трусость комсомольца Речкалова вызвали на комсомольское бюро полка. На бюро он долго не хотел сознаться, но потом признался, что наврал о сбитом самолете Ю-88. Комсомольское бюро полка исключило его из членов ВЛКСМ, но дивизионная партийная комиссия вынесла ему строгий выговор».
14 июля 1944-го Речкалов выводит из боя группу, оставив комдива Покрышкина наедине с противником на самолете с неисправной радиостанцией. Александр Иванович пишет:
«После посадки с возмущением говорю:
— Вы что же это, оставили командира дивизии одного, на съедение «фоккерам» и ушли без моей команды?
— Горючего оставалось мало. Я дал команду уходить домой, — оправдывался Речкалов.
— А кто дал вам это право?! Вы были только ведущий звена в группе, командиром которой был я. Вы же хорошо знали, что у меня приемник неисправен и вашу команду я не услышу. Это у вас, Речкалов, не первый случай оставления в опасности летчиков. В моей группе вы больше летать не будете. В бою необходимо полное доверие друг к другу».
Или заглянем в книгу воспоминаний К. В. Сухова. Он довольно откровенно для тех лет описывает два эпизода. В одном из них, 31 мая 1944-го в бою над Яссами, Речкалов, командир группы, вместо задачи прикрытия атакующих, бросается сам на бомбардировщиков, чтобы увеличить свой счет сбитых, в результате чего был пропущен удар немецких истребителей и погибли двое летчиков полка, а один попал в плен. В другом — «ноль-пятый» (Речкалов) заявил о сбитии двух «фоккеров» при расходе лишь нескольких патронов из боекомплекта и отключенном фотокинопулемете. Этому успеху никто не поверил. Покрышкин бросает Речкалову: «Ты что же — решил чужие победы присвоить себе? Мало своих?»