23 ноября 1980 года А. Н. Косыгин был освобожден от обязанностей председателя Совета Министров СССР по собственной просьбе. 18 декабря того же года он умер.
Последние несколько лет жизни сложились для Алексея Николаевича тяжко. Старый друг А. И. Брежнева по Днепропетровску бездарный интриган H.A. Тихонов всячески настраивал против премьера генсека, и без того давно ревновавшего Косыгина, видевшего в нем конкурента. Тому же В. Н. Новикову (в годы войны — заместитель наркома вооружений СССР, звания Героя Социалистического Труда удостоен в 1942 г.) Косыгин говорил: «Знаешь, Владимир, меня эти «украинцы» все равно сожрут…» Другой сталинский нарком председатель Госплана СССР в 1965–1985 годах Н. К. Байбаков пишет: «Я вспоминал негромкий, спокойный, уверенный голос этого мудрого, поистине кристально чистого Человека. Человека с большой буквы, который, не щадя себя, с непоколебимой твердостью стремился удержать страну, ее экономику, жизненный уровень народа от пропасти, к которой все мы неумолимо приближались».
Он бредил цифрами, пытаясь что-то решить, теряя сознание в последние дни перед смертью…
Заместитель председателя ЦК ДОСААФ В. В. Мосяйкин вспоминал, как в 1976 году Покрышкин направил его на заседание президиума Совета Министров СССР. Сам Александр Иванович пойти не мог, сломал палец на ноге, лежал в гипсе на даче. А вопрос решался для оборонного Общества весьма важный — о выделении на пять лет лимита на автомашины для лотереи ДОСААФ. Билет стоил 50 копеек, имелся спрос, поскольку это была единственная лотерея, где разыгрывались автомобили — по 160 «волг», «москвичей», «жигулей» и «запорожцев». Из полученных от продажи билетов 80 миллионов рублей половина шла на выигрыши, 8 — на орграсходы, 16 — получало государство, 16—ДОСААФ.
В. В. Мосяйкин рассказывал: «Я зашел в огромную приемную, из которой приглашали в зал заседаний. Женщина-распорядитель объявила: «Заходите с первого по пятый вопрос». Мой вопрос был около 40-го. Шло все довольно быстро. В большом волнении, мандраже я перелистывал бумаги перед своим докладом. Мне было известно, что если вопрос откладывается в случае разногласий и постановление не принимается, то возвращались к нему только через год. Передо мной из зала вышел известный военачальник, генерал армии, весь как ошпаренный — его вопрос отложили… Кратко докладываю. И вдруг К. Т. Мазуров, первый заместитель Косыгина, а за ним и министр связи Н. В. Талызин выступают с возражениями, предлагают решение не принимать. Косыгин выслушал и сказал всего несколько слов: «Хорошо. Я думаю, что надо принимать, тут товарищ Покрышкин просит. Возражений нет? Нет».
Счастливый, я приехал к Александру Ивановичу: «Товарищ маршал, принято постановление!» Покрышкин улыбнулся: «А ты что, сомневался, что ли? Все в порядке».
Отношение Косыгина к Покрышкину показывает еще один эпизод, свидетелем которого я был. Требовалась подпись председателя Совмина на одном из постановлений, которое касалось важного для ДОСААФ вопроса. При мне Покрышкин звонит по ВЧ. Помощник Косыгина берет трубку: «Александр Иванович, что вы, не примет он вас, он сейчас министров не принимает. Занят крайне срочным делом». — «Ну я вас все-таки прошу — доложите Алексею Николаевичу». Я все слышу, мембрана у ВЧ сильная. «Слушаю, Александр Иванович», — голос Косыгина. Покрышкин официален: «Товарищ председатель Совета Министров! Докладывает маршал Покрышкин. Прошу принять по неотложному вопросу. Только вы можете решить». Косыгин принял Александра Ивановича, правда, оговорив время — только три минуты, и подписал документ».
… Впрочем, и на посту председателя ЦК ДОСААФ А. И. Покрышкин продолжал испытывать определенное давление. Кому-то он продолжал мешать. Вокруг него распространялись различные слухи и сплетни (весьма действенное средство, особенно в те годы). Александр Иванович однажды был вызван в ЦК КПСС вместе с секретарем парторганизации ДОСААФ неким 3. Там он узнал, что этот секретарь тайно фиксировал каждый его шаг в особой тетради и докладывал об этом наверх в своей интерпретации.
М. К. Покрышкина вспоминала: