Только с высоты полета видно объемно и зрелищно, как черно-серые тона земли окрашиваются светло-зеленым. Потом проступят у русских станиц бело-розовые цвета садов и красные пятна маковых полей. Близкие горы и море стелили над землей голубую дымку. Позывной немецкой радиостанции наведения на Таманском полуострове — «Тибет», по названию легендарной горной страны…
На рассвете, как обычно, невзирая ни на какие обстоятельства, Покрышкин делает свой комплекс утренней разминки. В станице Поповической, куда полк переведен 11 апреля, вместе с метеорологом Константином Кузьминым Александр Иванович перед началом боевой работы измеряет температуру грунта, рукой пробует его твердость. Он как будто слушает землю, как и поколения его предков — русских пахарей…
Так несколько веков назад и Дмитрий Волынец перед битвой сошел с коня и припал к земле Куликова поля. После долгого молчания сказал он Дмитрию Донскому: «Одна примета — тебе на пользу, другая — на скорбь…»
На фотографиях той поры Александр Иванович Покрышкин, которому только что исполнилось 30, еще очень молод, что-то юное в русом чубчике набок, в ясных широко расставленных глазах. Он ладно скроен и крепко сшит, худощав — ни единого грамма лишнего веса, узкая талия и косая сажень в плечах. Стоит подбоченясь, руки по-молодецки на поясе или сжимают в кулаках офицерский ремень. По этой молодецкой ухватке узнаваем в зрелом бойце тот паренек, что выходил когда-то на скрипучий от мороза сибирский снег в рядах закаменской лихой дружины сразиться с соседской ватагой на кулачках…
Резко и четко очерченный профиль позднее был точно схвачен в описании художника: мощные надбровные дуги, прямой с горбинкой нос, верхняя губа выступает над нижней тонким карнизом. Глаза серо-голубые, как и у большинства асов. Взгляд острый, иногда покалывает собеседника. Этот взгляд должен первым выхватить в небе темные точки приближающихся «мессеров»…
Театр военных действий на Кубани был своеобразен, его «сцена» оказалась стиснута морями, предгорьями Кавказа, разливом реки. Сражение развернулось в пространстве, слишком тесном для столкнувшихся здесь тысяч людей и самолетов… Эта «сцена» была залита солнечным светом, манила взгляд летчика необозримой синевой моря.
Как в лермонтовской поэзии: «Под ним струя светлей лазури, над ним луч солнца золотой…» Но именно со стороны солнца, из слепящей высоты пикировали на цель атакующие «мессера». Солнце ближе к летчику, каждый маневр он строит, зная его положение. Это его гибель или защита.
Арена воздушных боев между станицами Крымской, Абинской и Киевской хорошо просматривалась с пункта управления истребительной авиацией. Здесь, на холме у Абинской, была установлена главная радиостанция наведения. Рядом — КП командующего 56-й армией генерала А. А. Гречко. От линии фронта всего четыре километра, еще ближе от нее разместили вспомогательные радиостанции. Немцы, давно понимавшие роль радиосвязи, принимали все меры для обнаружения и уничтожения наших пунктов управления. Но машины с радиостанциями искусно маскировались, чтобы не блеснул предательский блик.
На дежурство у микрофонов начали назначать не девушек-«белочек» (позывной «Белка»), а опытных авиационных командиров. На главной радиостанции располагался командир 216-й дивизии генерал А. В. Борман, позывной «Тигр». Постоянный радиоперехват вел офицер, знавший немецкий язык. На этих радиостанциях в апреле — июне побывали представители Ставки маршал Г. К. Жуков и командующий ВВС А. А. Новиков, генералы и полковники из различных штабов, авиаконструкторы, стажеры академий, проверяющие из ЦК ВКП(б) в форме без знаков различия. Впервые они наглядно могли видеть воздушный бой. Никакие донесения и разведсводки такого представления дать не могли.
Установилась ясная погода. Вспыхнул свет… Началась знаменитая Кубанская битва.
На восемь месяцев растянулось возвращение Покрышкина в небо войны. Одно упоминание о Крымской взволновало, но времени на воспоминания было отпущено немного. От аэродрома Краснодара до Крымской несколько десятков километров. Здесь, в памятной Александру Ивановичу станице, теперь располагалась опорная точка обороны 17-й немецкой армии, мощный узел с господствующими высотами, бетонными дотами из новороссийского цемента. На Крымскую был направлен главный удар Северо-Кавказского фронта, на острие которого находилась 56-я армия генерала А. А. Гречко (будущего министра обороны СССР). Ставка Верховного Главнокомандования утвердила план Таманской операции фронта, цель которой — рассечь немецко-румынскую группировку надвое и разгромить ее.