Из писем И. И. Бабака Ю. Н. Косминкову:
«О Петрове. Ты, Юра, прав, что он человек особенный — откровенен, правдив, всегда шел на любое задание, не раздумывая. Но характером был очень крут. Самое большое душевное восхваление у него — это когда он не ругал…»
Этот характер и стал причиной того, что Михаил Георгиевич не стал Героем Советского Союза. Резковат был в разговорах с политработниками… Хотя сам М. Г. Петров в ходе беседы с ним в мае 1997 года, за полтора года до его смерти, с усмешкой объяснял: «Когда давали Героя за пять самолетов, не хватало одного; когда за десять — двух; когда за 15 — опять одного…»
Петров был особо ценим начальством и уважаем подчиненными за то, что всегда выполнял боевое задание. Его ставили во главе групп. Петров не гнался, в отличие от некоторых наших асов, за счетом лично сбитых, никого из ведомых не «отвез» на смерть…
Он был истинным русским воином. Родился и вырос в подмосковном селе у Рузы. Историю своего прочного крестьянского рода знал до времен Петра Великого. М. Г. Петров рассказывал:
«В начале войны мало уважения было к командиру эскадрильи. А это, как я вижу со своих позиций, главная фигура на войне. У комэсков, как правило, наибольшее количество боевых вылетов.
Молодые недолюбливали меня. На шестерку я брал не более одного новичка, остальным — учеба. Но потом были мне благодарны.
Не видел у немцев нашей взаимовыручки. Однажды Ваня Бабак не просто прикрыл меня, а спас жизнь. Я был подбит зениткой. Зенитная оборона у немцев, надо сказать, была сильна. Машина плохо управляется, до линии фронта далековато. А немцы любили добивать. Как волки чуяли слабину, если самолет управляется как-то не так… Бабак принял на себя восемь снарядов, садился его самолет с диким воем, который издавала пробитая лопасть винта…»
После войны Михаил Георгиевич до 1961 года летал на реактивных МиГах, полковником уволился в запас, жил в последние годы очень скромно в небольшой квартирке у Белорусского вокзала, никому не докучал никакими просьбами. Воспоминаний, несмотря на уговоры, писать не стал.
Но Золотая Звезда Героя, правда, уже не Советского Союза, а России нашла своего кавалера. В первую очередь благодаря усилиям однополчанина, знавшего цену Петрову, — Григория Устиновича Дольникова, генерал-полковника авиации, Героя Советского Союза. Который тоже получил свою Звезду за 15 лично сбитых лишь спустя 33 года после Победы…
Из писем И. И. Бабака Ю. Н. Косминкову:
«Этот стиль доброты, душевности, настоящей человечности пошел от Дольникова. Все это с избытком имелось в Григории Устиновиче. Как жаль, что он немного поздновато пришел в нашу боевую семью. А еще жальче, что рано ушел из нее…
Я не религиозен и тем более не суеверен. А еще — не страшусь смерти, ее не миновать! А друг мой, Григорий Устинович, снится мне очень часто: будто водит меня за руки в зарослях волшебного сада…»
Друг И. И. Бабака Григорий Устинович Дольников ушел из жизни в марте 1996-го, на 73 году жизни. Он и в последние годы жизни был необычайно представителен — статная богатырская фигура, орлиный нос, седая шкиперская бородка, большие выразительные глаза, в которых светились ум и воля. А как красив он был тогда, в 1943 году, когда начал воевать. Имея, кроме летного таланта, лишь чуть более 50-ти часов налета, из них на «аэрокобре» — 3,5 часа!.. 30 сентября 1943-го, на 56-м боевом вылете, в которых сбил три самолета, младший лейтенант Дольников таранил «мессершмитт», защищая своего командира — Героя Советского Союза Николая Лавицкого. Потом — плен, из которого удалось вырваться с третьей попытки, партизанский отряд. Мало кто знает о том, что эпизод из шолоховского рассказа «Судьба человека», где пленный пьет, не закусывая, водку перед гестаповцами, списан с Дольникова, который однажды после войны рассказал об этом в компании, где оказался и литературный секретарь писателя. В своей книге «Летит стальная эскадрилья» Дольников описывает то застолье. «Русские после первой не закусывают» — это его легендарные слова.