Покрышкин

Известный человек, солидный,
И знаков тьму отличья нахватал.

Ну как не порадеть родному человечку!

Вот, например, у нас уж исстари ведется,
Что по отцу и сыну честь.

А судьи кто?

Прошедшего житья подлейшие черты.

Ах! злые языки страшнее пистолета.

И награжденья брать и весело пожить.

Как можно! слог его здесь ставят в образец!
Читали вы?
Я глупостей не чтец
А пуще образцовых.

— В мои лета не должно сметь
Свое суждение иметь.
— Помилуйте, мы с вами не ребяты;
Зачем же мнения чужие только святы?

Уж коли зло пресечь:
Забрать все книги бы да сжечь.

Чтоб истребил господь нечистый этот дух
Пустого, рабского, слепого подражанья.

Шумим, братец, шумим…

Дым отечества нам сладок и приятен.

И нынче так же, как издревле
Хлопочут набирать учителей полки
Числом поболее, ценою подешевле.

Хотел объехать целый свет,
И не объехал сотой доли.

Что за комиссия, создатель,
Быть взрослой дочери отцом.

Кто беден, тот тебе не пара.

Служить бы рад, прислуживаться тошно.

Свежо предание, а верится с трудом.

Как тот и славился, чья чаще гнулась шея;
Как не в войне, а в мире брали лбом,
Стучали об пол, не жалея.

Минуй нас пуще всех печалей
И барский гнев, и барская любовь.

Обычай мой такой:
Подписано, так с плеч долой.

Грех не беда, молва нехороша.

Вот, например, полковник Скалозуб,
И золотой мешок, и метит в генералы.

И вот за подвиги награда!

Блажен, кто верует, тепло ему на свете!

Где ж лучше? Где нас нет.

Молчалины блаженствуют на свете.

Ах! Боже мой! что станет говорить
Княгиня Марья Алексевна!

К этим цитатам можно присоединить еще одну реплику Чацкого: «Дома новы, но предрассудки стары. Порадуйтесь, не истребят ни годы их, ни люди, не пожары».

О высокой культуре Александра Ивановича говорит и то, что он прекрасно знал русскую и зарубежную литературу, и не столь часто встречающийся среди военачальников интерес к музыке. М. К. Покрышкина рассказывала: «Он предпочитал классику. В мажоре любил 9-ю и 3-ю «Героическую» симфонию, а также увертюру «Эгмонт» Бетховена (это, пожалуй, наиболее ценимый им композитор), Первый концерт для фортепьяно с оркестром Чайковского или Второй концерт для фортепьяно с оркестром Рахманинова. В миноре — 17-ю сонату, «Аппассионату» или «Лунную» сонату». Любил также Грига и Римского-Корсакова.

К числу поклонников рок и поп-музыки муж, прямо скажем, не принадлежал. При нем эти входившие в моду записи дети дома не ставили. Александр Иванович, конечно, любил песни наших фронтовых лет, песни о войне, особенно «День Победы» в исполнении Льва Лещенко».

…Вызывало зависть у некоторых окружающих даже то, что у Покрышкина была прекрасная семья, жена и дети — дочь Светлана и сын Александр.

Насколько цельной во всем была личность Александра Ивановича, можно судить по такому эпизоду из воспоминаний его жены:

«Вскоре после Победы, уже в первой нашей московской квартире, Саша, готовившийся к занятиям в академии за своим письменным столом, вдруг зовет: «Мария, иди сюда!» Я прихожу, говорю в шуточку: «Слушаю вас». Он говорит: «Ты знаешь, что я хотел тебе сказать, чтобы ты не боялась и не волновалась…» Я говорю: «Пожалуйста». — «А ты у меня большая умница». — «С чего ты взял?» — «Ты сумела себя правильно поставить по отношению ко мне. Не стала передо мной заискивать, а наоборот, заставила меня тебя уважать. Я тебе хотел сказать, чтобы ты не боялась и не волновалась. Я тебе изменять не буду. Если я тебя разлюблю, я тебе честно скажу: я тебя больше не люблю, я ухожу к другой… Так что можешь жить на свете спокойно». Как увидит читатель, больше он к этому вопросу не возвращался…»

В своих воспоминаниях М. К. Покрышкина отдельную главу посвятила друзьям Александра Ивановича, которые становились друзьями всей семьи. Среди них было много замечательных людей, представителей истинной элиты нашей страны — военных, медиков, деятелей культуры…