Вот Андрей Андреевич Смирнов, начинавший трудовую деятельность пароходным кочегаром, а после окончания дипломатической академии ставший блестящим дипломатом. В 1941–1943 годах он был советским послом в Иране, организатором Тегеранской конференции, в 1956–1966 годах послом в ФРГ, затем в Турции. «После чего, — пишет М. К. Покрышкина, — был отозван в Москву и назначен одним из замов у Громыко. Смирнов никогда не жаловался, но чувствовалось, что, пробыв послом, да еще в таких странах на протяжении длительного времени, в замах ходить ему было не с руки (полная аналогия с моим мужем). По сути это был закат его блестящей дипломатической карьеры! Вскоре Андрей Андреевич начал болеть и его не стало…»
Дружили Покрышкины семьями и с Александром Васильевичем Сидоренко, вице-президентом Академии наук СССР, крупным ученым и государственным деятелем (в 1962–1975 годах — министр геологии СССР). В 1982 году А. В. Сидоренко погиб в автокатастрофе во время командировки в Алжир. Покрышкин эту смерть случайной не считал…
Вообще складывается впечатление, что в 1970-х словно чья-то злая воля целенаправленно задвигала, устраняла с политической и других сцен самых ярких представителей поколения победителей, самородков, способных решать задачи любой степени сложности. А на смену им приходили деятели совсем иного склада.
Наглядно это видно и на судьбе знаменитого артиста Бориса Андреевича Бабочкина, также друга Покрышкиных еще с первых послевоенных лет, когда они жили в одном доме на улице Горького. Исполнитель главной роли в популярнейшем фильме «Чапаев», лауреат Государственных премий, обладатель самых почетных званий, Бабочкин казался многим этаким баловнем судьбы. Однако в опубликованной в 1996 году году книге его сокровенных воспоминаний и писем мы читаем пронзительные, горькие строки о темной стороне того противоречивого времени. Вот лишь несколько выдержек из книги Бориса Андреевича. На мой взгляд, они также помогают лучше понять мысли и настроение Покрышкина в те годы.
Бабочкин пишет: «В 1939 году я получил орден Ленина… Но здесь нужно сказать, что количество завистников, недоброжелателей моих сразу резко возросло. Из большого списка награжденных орден Ленина получили двое-трое. Слишком много обиженных. А это всегда опасно. Вообще всякие награды опасны. Вокруг моего имени нарастали сплетни, клевета. Я был в очень трудном положении…»
Осенью 1969-го Бабочкин делает такие выводы: «Я уже давно замечаю, что в наших условиях, как правило, побеждает самое низкое, самое бездарное, самое циничное. Неужели это относится не только к театру, а и к остальным сторонам жизни? Но в театре создается впечатление, что «власти» понимают и поддерживают блоки и группировки обязательно бездарные, обязательно рвущиеся к власти откровенно, напропалую, совершенно цинично. И эти блоки и группировки из страха, холуйства и еще каких-то непонятных и необъяснимых побуждений поддерживает так называемый «коллектив». Поддерживает и подчиняется этой шайке.
Во всяком случае, человек, откровенно стремящийся делать карьеру в любой отрасли, встречает полную поддержку. Очевидно, он понятен «начальству», и эта его черта — беспринципность, или, вернее, принципиальность определенного — подлого, на все идущего характера, импонирует, ведь они сами такие же.
Думая о своей судьбе в театре, в кино, в искусстве, я отлично понимаю, что дело не в моем «характере». Это — глупость. Дело в моем таланте и независимости. Вот что вызывает страшное сопротивление моих «товарищей». Вот что немедленно сплачивает их в борьбе против меня, причем в такой борьбе они уже не считаются ни с какими средствами.
…Счастливо или несчастливо складывалась моя судьба? Можно сказать и то и другое. Какой итог будет. Но, во всяком случае, я не смог реализовать одной десятой своих возможностей».
…В Москве Покрышкины часто встречались со старыми верными друзьями Верой Васильевной и Николаем Леонтьевичем Трофимовыми.
Трофимов в 1950-м закончил с золотой медалью Военно-воздушную академию в Монино. В должности заместителя командира 72-го гвардейского истребительного полка на реактивных МиГ-15 «бис» участвует в боях с американцами в Корее. В одном из вылетов подбил «летающую крепость», не дал бомбардировщику сбросить свой груз на стратегически важную плотину. Пришлось Трофимову и хоронить в Порт-Артуре погибших однополчан.
В начале 1950-х годов Николаю Леонтьевичу, учитывая, видимо, его интеллект, неразговорчивость, способности к языкам, предлагали перейти в разведчики-нелегалы, уехать за границу. Но он не мыслил себя без полетов. С блеском командует полком, дивизией, авиацией армии ПВО в Минске. Заканчивает с золотой медалью Академию Генштаба, получает в 1958 году генеральское звание. Отказывается от более высоких, чем строевые, штабных должностей. Жена Вера Васильевна, которой из-за разъездов мужа пришлось оставить медицинский институт, вспоминала: «Послевоенная служба у военных, которую я хорошо знаю, была очень тяжелой. Разве только смерть не стояла постоянно за спиной… Когда говорят, что генералы такие-сякие, мне это очень обидно. Они служили Родине, работали на совесть, на износ…»