В. В. Мосяйкин рассказывал: «Я зашел в огромную приемную, из которой приглашали в зал заседаний. Женщина-распорядитель объявила: «Заходите с первого по пятый вопрос». Мой вопрос был около 40-го. Шло все довольно быстро. В большом волнении, мандраже я перелистывал бумаги перед своим докладом. Мне было известно, что если вопрос откладывается в случае разногласий и постановление не принимается, то возвращались к нему только через год. Передо мной из зала вышел известный военачальник, генерал армии, весь как ошпаренный — его вопрос отложили… Кратко докладываю. И вдруг К. Т. Мазуров, первый заместитель Косыгина, а за ним и министр связи Н. В. Талызин выступают с возражениями, предлагают решение не принимать. Косыгин выслушал и сказал всего несколько слов: «Хорошо. Я думаю, что надо принимать, тут товарищ Покрышкин просит. Возражений нет? Нет».
Счастливый, я приехал к Александру Ивановичу: «Товарищ маршал, принято постановление!» Покрышкин улыбнулся: «А ты что, сомневался, что ли? Все в порядке».
Отношение Косыгина к Покрышкину показывает еще один эпизод, свидетелем которого я был. Требовалась подпись председателя Совмина на одном из постановлений, которое касалось важного для ДОСААФ вопроса. При мне Покрышкин звонит по ВЧ. Помощник Косыгина берет трубку: «Александр Иванович, что вы, не примет он вас, он сейчас министров не принимает. Занят крайне срочным делом». — «Ну я вас все-таки прошу — доложите Алексею Николаевичу». Я все слышу, мембрана у ВЧ сильная. «Слушаю, Александр Иванович», — голос Косыгина. Покрышкин официален: «Товарищ председатель Совета Министров! Докладывает маршал Покрышкин. Прошу принять по неотложному вопросу. Только вы можете решить». Косыгин принял Александра Ивановича, правда, оговорив время — только три минуты, и подписал документ».
…Впрочем, и на посту председателя ЦК ДОСААФ А. И. Покрышкин продолжал испытывать определенное давление. Кому-то он продолжал мешать. Вокруг него распространялись различные слухи и сплетни (весьма действенное средство, особенно в те годы). Александр Иванович однажды был вызван в ЦК КПСС вместе с секретарем парторганизации ДОСААФ неким 3. Там он узнал, что этот секретарь тайно фиксировал каждый его шаг в особой тетради и докладывал об этом наверх в своей интерпретации.
М. К. Покрышкина вспоминала:
«Александр Иванович решил, что их вызвали по какому-то служебному делу. Все «судьи» из ЦК, как рассказывал мне муж, уселись вокруг стола.
— Ну что же, начинайте, товарищ 3.
И началась чистка с разбирательством! Александр Иванович вслушался, о чем идет речь, и стукнул кулаком по столу:
— Это что еще тут за «аутодафе» вы мне устроили?! Немедленно прекратить обливать меня грязью!.. При таком отношении немедленно ищите мне замену! Я ухожу!»
Тут номенклатурные «вершители судеб» поняли, что Покрышкин не тот, за кого они его приняли, и что напрасно они показали ему свои методы. Немедленно по требованию маршала соглядатай-«стукач» был убран «с глаз долой». Вскоре ему подыскали теплое место в Тушинском райкоме партии…
Затем Покрышкину около двух месяцев трепала нервы комиссия из Комитета народного контроля. Как пишет М. К. Покрышкина: «Что они искали, какую крамолу? Я не раз задавала Александру Ивановичу этот вопрос. «Не знаю, — отвечал он. — В государственную казну, как тебе лучше всех известно, руку я не запускал». Несмотря на поразительную выдержку, раны на сердце Покрышкина все-таки остались навсегда, они и нанесли непоправимый вред его здоровью».
Как личное оскорбление воспринял Александр Иванович и несогласованную с ним замену председателя ЦК ДОСААФ Украинской ССР уважаемого им фронтовика, одного из лучших руководителей A. Ф. Покальчука на приближенного к республиканским верхам генерала — сына председателя Верховного Совета УССР.
Конечно, работая с конца 1960-х годов в столице, Покрышкин не мог не оказаться в поле столкновения различных личных амбиций, бюрократических интриг. Кроме того, в Советском Союзе, вступившем в пору кризиса, разворачивалась острая внутрипартийная борьба, о которой пока известно немногое. Американский советолог С. Коэн уже в годы «перестройки» сказал: «Это вы только считали, что у вас одна партия. Мы-то всегда знали, что их несколько». Люди с одними и теми же красными партбилетами уже имели совсем разные представления о своем будущем и будущем СССР…
«Партия Косыгина», к которой принадлежал А. И. Покрышкин, потерпела поражение, когда 4 октября 1980 года в автомобильной катастрофе погиб 1-й секретарь Компартии Белоруссии 62-летний Петр Миронович Машеров. «Белорусский вариант» развития под руководством народного лидера, каким остался в памяти людей П. М. Машеров, позволил полностью обеспечить республику продовольствием, создать самые современные отрасли промышленности. Авторитет Машерова, доверие к нему А. Н. Косыгина, позволяли белорусу уходить от навязываемых центром «новшеств». Так в Минске была отвергнута предлагаемая сельхозотделом ЦК КПСС «оптимальная» структура посевных площадей, которая загубила бы сельское хозяйство республики.