У капитана Покрышкина было к этому времени, при общем налете 636 часов, 359 боевых вылетов (больше — 409 — имел в полку лишь П. П. Крюков). У капитана Воронцова при налете 759 часов боевых вылетов — 9…
Полк по частям прибывал в дагестанскую столицу Махачкалу. Отсюда дорога лежала в Закавказье, в Азербайджан. В запущенном саду на окраине города собирались «табором» авиаторы, ожидая машины для дальнейшего следования. Вновь и вновь Павел Аоенко при помощи шланга разливал из бочки вино по кружкам. Группа молодых, еще не воевавших пилотов скромно притулилась под деревцами с чахлой запыленной листвой.
«Шум, гам, смех вокруг — славяне отвоевались, отдыхают, — вспоминает один из молодых тогда Виктор Никитин.
— Что же вы не подходите? — кивает в сторону толпы у бочки подошедший к нам капитан Покрышкин.
— Неудобно, пусть вояки тешатся, — отвечал я отрешенно.
— Нам бы чего-нибудь пожевать, а приказано не отлучаться отсюда, — тихо канючит Ивашко.
— Проголодались?
— Мы же две недели шли пешком и были на «подножном корму». Последний раз, два дня тому назад, угощала нас мать Сапунова в Прохладном, — объяснил я.
Покрышкин озабоченно осмотрел всех и пошел к толпе.
— Аоенко! — крикнул он, чтобы слышали все вокруг. — В первую очередь обслужи вон тех — наши молодые летчики — они две недели были на «подножном корму». Если у кого в мешках есть съестное — надо поделиться!
— Эй вы, «салажата», давайте все сюда! — наливая кружки, смеялся Лоенко.
Мы двинулись к толпе.
На месте, где мы сидели, появились ковриги хлеба, кавказские лепешки, помидоры, яблоки, — мы пировали!
— Молодец, капитан! И почему только он обратил на нас внимание? — размышляет Савин, отправляя в рот большие куски помидоров.
— Потому, что он — человек необыкновенный! — доказываю я.
— Не равнодушен к массам и конкретному человеку, — безапелляционно произнес Сапунов.
— А это большое дело! Далеко пойдет капитан! Говорят: бумаги на «Героя» ему оформили, — соглашался Моисеенко.
— Ну как, хлопцы, дела, — заинтересовался Лоенко, — добавить?
— Спасибо, довольно. Теперь можно и в Закавказье ехать, — похлопывая себя по животу, сказал Ивашко.
Подъехали два ЗИСа.
— Все летчики — по машинам! Технический состав, в колонну становись! И на вокзал пешком — марш! — добавил Датский (новый начальник штаба полка. — А.Т.), улыбаясь».
Грузовик мчался по дороге вдоль побережья Каспия на Баку. После Дербента на горном перевале Покрышкин, насторожившись, перестал участвовать в оживленной беседе в кузове потрепанного ЗИСа. Через заднее стекло кабины он внимательно следил за действиями неопытного шофера. А тот не справился с управлением! «Всем немедленно прыгать!» — крикнул Покрышкин и первым перемахнул через борт. Только его пример спас остальных. Машина через несколько секунд полетела в пропасть. Покрышкин, Аркадий Федоров, Василий Шульга и Николай Искрин отделались легкими травмами. Комиссар Погребной сломал два ребра. Его доставили в госпиталь. Отсутствие Михаила Акимовича в полку ускорило надвигавшиеся события…
В поселке Насосном в ЗАПе — запасном авиаполку — гвардейцев ожидало место в хвосте очереди из нескольких «безлошадных» полков на получение новой техники. Настроение сразу упало. Тем более что условия жизни и снабжение выведенных с фронта полков, размещенных в дагестанских и азербайджанских поселках, в те месяцы лета и осени 1942-го сносными назвать было нельзя. Общежития переполнены. В столовой летного состава завтрак начинался в 4.30 утра, обед в 16–18 часов, ужин уже в 22–23 часа. Как вспоминал стоявший в тех очередях летчик 45-го полка М. Г. Петров — после завтрака нужно было становится в очередь на обед… Кормили в основном перловой кашей. Вилки и ложки, по рассказам одних летчиков, выдавали под залог — фуражка или, позднее, осенью, даже шинель; по воспоминаниям других — ложек вообще не было, кашу ели сухарями. Столовую «брали на абордаж», «штурмовали»… Бурные перебранки и ссоры были нередкими в этих очередях фронтовиков с потрепанными нервами. Жара достигала 45 градусов. Дешевым и доступным было только местное вино на рынке. В приказах того времени нередки взыскания за «злоупотребление» и связанные с этим нарушения порядка.