ГЛАВА 32
ЗАК
Три дня, целых три дня и целых четыре ночи я буду держать её при себе.
Лично я бы хотел запереться с ней в своей квартире и всё это время никуда не выходить.
Но самое замечательное — это то, что она будет подбадривать меня в семейной ложе рядом с нашими друзьями. Я в восторге. Нет, я, блядь, трепещу от возбуждения и предвкушения, ожидая, когда она пройдет через зал прибытия. Её самолет приземлился полчаса назад, так что я знаю, что следующий рейс, который пройдет через эти двойные двери, скорее всего, будет её.
Три с половиной гребаных месяца без неё рядом со мной были тяжелыми. Но отсутствие постоянного контакта и попыток уважать её личное пространство чуть не убило меня.
Может быть, цветов было слишком много? Я смотрю на ярко — розовые розы, завернутые в ещё более яркую розовую бумагу.
Их слишком много; я выгляжу слишком нуждающимся.
Чёрт. Спасибо, Джон, что убедил меня, что это “на сто процентов правильный ход”.
Я смотрю налево и направо. Куда мне их спрятать? Выбрасывать их в мусорное ведро — расточительство. Сзади кто — то хлопает меня по плечу.
— Зак?
Я поворачиваюсь и ловлю взгляд её теплых кофейных глаз. Я жаждал её слишком долго.
Девушку моей мечты.
Я знаю, что это так. Я знал это до того, как она ушла, но после нескольких месяцев тоски по ней, я чертовски уверен в этом.
— О, привет, — я оглядываюсь через плечо на двойные двери. — Я думал, ты войдешь через них.
Она мило улыбается, а затем опускает взгляд на розы, которые я неловко протягиваю ей.
— Ты купил мне цветы? — она заправляет за ухо прядь шелковистых каштановых волос, и сегодня на ней крошечный желтый бантик, приколотый сзади. Чёрт возьми, она прекрасна.
— Ммм…да.
Господи, как неловко. Я убью Джона.
Взяв цветы, она приподнимается на цыпочки и целует меня в нижнюю часть подбородка.
— Где твой чемодан?
Она пожимает плечами.
— В прошлый раз я упаковала много вещей, — она засовывает большой палец под ремешок большой черной ручной сумки, которая у неё на плече. — Решил немного изменить это.
Я беру её сумку и перекидываю через руку.
— Тебе идет, — она хихикает, и только тогда я замечаю ярко вышитые цветы сбоку. — Что ж, спасибо.
Переплетая её пальцы с моими, я словно вдыхаю в себя источник её жизни, когда впервые за долгое время ощущаю прикосновение её кожи.
Мы выходим из аэропорта и направляемся к парковке.
— Мне было сложно тебя узнать, поскольку твоя кепка надвинута так низко на глаза.
— Да, хоккеистов не так уж и часто атакуют на публике, но я хотел остаться анонимным.
Это было бы не самое лучшее начало: Луна идет по залу, а я раздаю автографы и фотографируюсь. Она, скорее всего, взбесилась бы и села на следующий рейс обратно во Флориду.
— В этом есть смысл.
Подходя к своему пикапу, я открываю пассажирскую дверь, и она забирается внутрь. Я не могу не пялиться на её тугую, обтянутую джинсами задницу, когда она втискивается в мой F150.
— Перестань пялиться на мою задницу, Эванс, — кричит она.
— Я и не собирался.
— Я чувствую, как она горит! Ты пялился.
Я тоже горю.
Всё та же отважная Луна.
Забираясь на свою сторону, я протягиваю руку и пристегиваю её. Её ванильный аромат поражает меня, когда воспоминания об этом лете овладевают моими чувствами.
— Ладно, может быть, я немного пялился, — признаю я.
Я завожу двигатель и надеваю солнцезащитные очки. На улице яркий ноябрьский день.
— Голодна?
— Ах, — она откидывает голову на спинку кресла. — Умираю с голоду! Еда в самолете была дерьмовой.
Я удивленно приподнимаю бровь.
— Я же предлагал тебе купить билет.
Она бросает на меня взгляд.
— Я не содержанка.
Смеясь, я выезжаю с парковки и выезжаю на автостраду, чувствуя, что, несмотря на долгое и мучительное время, проведенное нами порознь, десять минут в её обществе, и мне кажется, что она никогда не уходила.
ЛУНА
— Детка, каждый раз, когда ты приходишь на игру, ты покупаешь слишком много, а потом ждешь, что я съем всё это, — мы сидим бок о бок и смотрим первый период против ‘Далласа’. — Мне трудно сохранять свою фигуру такой, какая она есть.
— Наверное, я переоценила, сколько могу съесть, — Кейт морщится.
— Э — э, да.
— Вот, — говорю я, протягивая руки. — Передай эти начос мне. Я могу за ним присмотреть.