Я останавливаюсь как вкопанная при виде Зака, сидящего за своей кухонной стойкой. Он одет в спортивную форму и выглядит так, словно только что вернулся домой с утренней тренировки, так как вечером у них игра. Он разговаривает по телефону, и я не могу не узнать этот голос — мама Зака, Рейчел.
Зак улыбается и машет мне, подзывая к себе, держа камеру подальше от поля зрения.
Я яростно жестикулирую вверх — вниз по своему телу и неистово шепчу:
— Я не могу разговаривать с ней в этом!
Плечи Зака вздрагивают от веселья, когда он одними губами произносит в ответ:
— Они уже знают.
Осторожно, с таким видом, будто я только что встала с его кровати, а так оно и есть, я подхожу к нему. Честно говоря, я знаю родителей Зака ужа давно, но я не разговаривала с ними много лет. И вот теперь я здесь, в его квартире, одетая в его майку, и собираюсь воссоединиться с ними. Но, думаю, это не секрет, поскольку меня неоднократно фотографировали с ним.
В поле зрения появляется Рейчел, её улыбка и мерцающие голубые глаза оценивают меня.
— Луна, я так рада тебя видеть, — её голос мягкий и теплый.
— Привет, Рейчел, — застенчиво отвечаю я, когда Зак сажает меня к себе на колени, одной рукой обнимая за талию, другой держа телефон в вытянутой руке, чтобы мы оба были в кадре.
— Мам, это моя девушка. Ты помнишь Луну, да? — он целует меня в щеку.
— Конечно, милый! Луна, ты такая красивая. Я никогда не смогу забыть эти глаза.
Две минуты в присутствии его мамы напоминают мне обо всех причинах, по которым у моего парня такая душа. Заботливая и красивая.
— Спасибо, — бормочу я, всё ещё чертовски нервничая. — Я думаю, вы уже знали из — за всех фотографий и статей.
Она кивает головой, всё ещё улыбаясь.
— Я пыталась получить информацию от Зака месяцами, но, в итоге, я измотала его!
Она взволнована, но мне как — то не по себе. Все те месяцы, что мы были порознь, и я была погружена в свои мысли, ему приходилось отвечать на вопросы своей мамы, которая хотела знать, что происходит. Я уделила это время себе и своим потребностям, и я чувствую себя эгоисткой из — за этого.
— Ты переедешь в Сиэтл? — спрашивает она, и я чувствую, как моё сердце падает ещё сильнее.
— Мы прорабатываем варианты, — отвечает Зак. — У Луны там карьера и её мама, так что это сложно, но мы не хотим заводить отношения на расстоянии, если это возможно, — его рука сжимается вокруг моей талии. — Но я сделаю всё возможное, чтобы быть с ней. Для меня всегда есть вариант обмена или, по крайней мере, поговорить с моим агентом.
Рейчел переводит взгляд с меня на него, на её лице читаются сочувствие и понимание.
— Я знаю, вы двое сможете во всем разобраться, — сосредоточив своё внимание исключительно на мне, она снова улыбается. — Я вижу, каким счастливым ты делаешь моего сына; я знаю, что вы оба сможете во всём разобраться.
Зак расспрашивает маму о библиотеке и о своём отце, который ушел на работу, но я отвлекаюсь. То, что он только что сказал, правда. Моя мама во Флориде, но по прошествии времени я чувствую, что моя настоящая семья здесь, в Сиэтле.
ГЛАВА 36
ЗАК
Впервые за несколько месяцев, нет, может быть, за год, я чувствую, что моя голова играет в тот хоккей, в котором отчаянно нуждалось моё тело.
Я быстрый, сильный и не терплю дерьма.
Лучший всего? Игра против “New York Blades”, за исключением их психопатичного помощника капитана Алекса Шнайдера. В конце прошлого сезона у него закончился контракт, и никто его не взял.
Чертовски хорошо. Парень с легкостью мог убить кого — то.
По крайней мере, так он сможет проводить больше времени со своим новорожденным ребенком.
Но даже без него “New York Blades” всё ещё играют грязно, пенальти назначали в первом и втором периоде. Я бы солгал, если бы сказал, что частично не несу за это ответственности. Сегодня я в ударе, и моя девушка находится в семейной ложе с моей фамилией у неё на спине. Так что да, я чертовски самоуверен.
У нас очередная победная игра. Я посылаю шайбу Джону, который танцует между защитниками, как будто их там вообще нет. А может, и нет, ведь мы забили три раза. Нет, подождите, четыре. Он зарабатывает очко сумасшедшим ударом в верхний левый угол, который может сделать только он. Клянусь, даже их вратарь становится на колени, чтобы поклониться льду, по которому он катается. Он невероятно талантлив.
— Что, чёрт возьми, мы будем делать без тебя в следующем сезоне, братан? — я хлопаю его по плечу и ударяюсь своим шлемом по его шлему, глядя ему прямо в глаза. — Ещё слишком рано. Ты всё ещё лучший игрок в лиге, в гребаном мире.