Когда страсти улеглись, выступающий продолжил свой доклад, но вскоре сбился. Как и многим выступающим, ему удавалось блестяще говорить только тогда, когда все шло как по маслу, от представления компьютера до восприятия слушателями. Так что последнюю тему доклада он закончил с трудом.
Важный чин из группы «Мегасофт» поблагодарил всех за участие и, слегка кашлянув, добавил: «За исключением некоторых». Затем он похвалил инициативную группу, к которой и сам принадлежал. Напомнив, что целью этой группы было инвестирование в образование общества, в права граждан, в развитие общественного благосостояния, он подытожил, что этот семинар будет способствовать изменению жизни.
Перед последними аплодисментами, когда я подумал, что мы и на сей раз выйдем из помещения спокойно, без устроенного нами беспорядка, Учитель поднялся со своего кресла и дрожащим голосом выкрикнул несколько слов, разбудив более двух сотен присутствующих, которые в этот момент уже тоже были сонными. Когда он начал говорить, затронув тему, его волновавшую, свет в зале снова зажегся.
— Как формировать лидеров будущего, не перестраивая систему образования? Общество, которое платит в несколько раз больше за того, кого осуждает, чем за того, кого обучает, будет всегда иметь трудности в формировании великих лидеров. — Он еще раз изложил свою знаменитую мысль: — Эта система нездорова, она формирует нездоровых личностей для нездорового общества. Какое будущее нас ожидает?
Присутствующие пришли в восхищение от язвительности оборванца. Кто этот бесстрашный человек? Неужели он хочет начать семинар, который уже закончился? Да, это он. Люди спрашивали друг друга, кто этот человек. Некоторые узнали его и начали распространять информацию, что это тот самый бродяга, который в последнее время будоражит весь город.
Глава 15
Газеты: источник питания
Учитель начал перечислять другие составляющие кризиса формирования молодых лидеров, то, что его очень сильно тревожило, потому что на плечи молодёжи ложилась ответственность решения тяжелых проблем человечества, от коммерческих споров до изменения климата.
— Молодые люди не подпитывают мозг интеллектуальной диетой, способной давать их формированию критическое сознание и развитие роли творцов общества. — И сразу же он сказал то, что пошатнуло мои убеждения как преподавателя университета. Вместо того чтобы восхвалять академические знания в качестве исцеляющей диеты, он стал восхвалять другой источник: газеты.
«Свободные и независимые газеты представляют собой в настоящее время больший источник интеллектуальной пищи для человеческого мозга, чем допотопные академические программы. Но у молодежи нет ни свободного доступа к ним, ни интереса прочитать их. Мозг редакторов, журналистов, авторов статей ежедневно организуется так, чтобы составить мозг газеты! Ничего восхитительного! По моему мнению, они такие же, а может, даже более интеллектуальные, чем книги. Но они умирают. Ритуал перелистывания газеты, удовольствие от получения информации и проникновения в информацию, которая очищает народы, является наслаждением. Однако новые технологии, которыми командует Интернет, душат это наслаждение. Как мы будем формировать новых лидеров, если молодежь ежедневно переводит впустую часы, сидя перед телевизором, бродя по развлекательным сайтам, и не тратит даже нескольких минут в неделю, чтобы получить информацию о событиях в политике, обществе или экономике, которые происходят в глобализированном мире? Мы формируем не лидеров, а рабов».
Учитель произвел на меня впечатление. Я всегда говорил о критической мысли, но никогда не думал, что он считал, будто газеты больше способствуют мышлению, чем неактуальные школьные программы. Теперь я понял, для чего Учитель читал газеты на рассвете на улице и заставлял своих учеников читать их, хотя это и были газеты двух-, а то и трехдневной давности. Теперь до меня дошло, каким образом мои необразованные и хулиганские сотоварищи обогащали свой мозг. А Учитель между тем комментировал следующий недостаток системы:
— Мы совершаем преступление в образовании, заставляя учеников тратить годы на изучение маленького атома, который они никогда не увидят, и огромного пространства, по которому они никогда не пройдут. В то же время они не тратят и минуты на изучение планеты психики, которая пульсирует внутри них, и общественной планеты, которая пульсирует снаружи. Они должны узнать, как формируется мысль и как формируются мыслители, как заставить действовать в себе самих духовность и как поступать в обществе.
Его слова задели публику, и люди взорвались аплодисментами. Желание уйти прошло, они хотели слушать этого интригующего и полемичного пророка философий, уличного мыслителя. Сразу после этого он вернулся к тезису о безымянных. И на этот раз Учитель проник в наши души, не прося разрешения и волнуя окружающую среду:
— Тем, кто хочет стать лидером, я рекомендую также читать таблицы мозга безымянных. Политики должны склоняться перед самыми последними избирателями. Психиатры должны бы научиться своим нездоровым мозгом предугадывать кризисы пациентов в их перспективе. Интеллектуалы должны обучиться воображению неграмотных. А знаменитости? 3наменитости должны находиться в свете безымянных. Они тренируются предугадывать мир другого его глазами.
Никто не понял, почему он это сказал. Всегда скупой на слова, Учитель не давал пространственных объяснений своим мыслям. Он побуждал людей думать о них и строить свои собственные выводы. Люди в зале перешли от аплодисментов к насмешкам менее чем за минуту. Они разразились хохотом. Они думали излечиться насмешкой, чтобы изменить обстановку, В конце концов, они были из думающей элиты и знали, что со времен греков и римлян младшие члены общества были ведомы, управляемы и подавляемы старшими. Это был скандал, что большие склонились перед маленькими.
При современной демократии эти патроны не изменились, они только сменили облачение. Я стал пунцовым от смешков, которые слышал вокруг себя. Когда я повернулся к Учителю, чтобы попросить его не продолжать свои рассуждения, ученики, создавая эхо его мыслям, заговорили. Нервно сглотнув, я захотел снова забраться под кресло. Позора было не избежать. На последней минуте нас бы выгнали с игры.
Бартоломеу, находясь в состоянии неудержимой эйфории, заявил:
— Учитель, я здесь! Я всегда стремился к тому, чтобы знаменитости склонялись перед нами, шайкой безымянных И он показал на нас. Я отвернулся, чтобы он не опознал меня. — Наступило время тех, кто лишен престижа, тех, кто отвержен. Давайте устроим бунт в обществе, чтобы продемонстрировать наше величие! — воскликнул уличный философ к изумлению руководителей этого мероприятия.
Внезапно в игру вступил Мэр, который вспомнил о Тулио де Кампосе. Возбужденный идеями Учителя и подбодренный своим другом по кутежам, он набрал воздуха в легкие и закричал:
— Да, это — революция помешанных, сумасшедших, сумасбродных и тронутых! Я всегда стремился к тому, чтобы психиатры узнали мои самые известные идеи!
Я попытался заткнуть Мэру рот, чтобы не позволить ему договорить глупости, но он встал с кресла. Если бы я тоже встал, все подумали бы, что я — его старший брат или кто-нибудь в этом роде. Вжавшись в кресло, я отказался от того, чтобы быть причастным к этой презренной шайке революционеров. Эти эксцентрики не поняли слова «революция» в устах Учителя. Они не поняли, что он выбирал сумасшедших из общества с целью, чтобы они росли, чтобы стыдили мудрецов и заставляли краснеть лидеров. Но они хотели стыдить их своим безумием.
Итак, глупости продолжались, и вот еще один голос вошел в диапазон двух бродяг.
— Да, наступило время жуликов, мошенников, заговорщиков, — заговорил Димас, гениальный мошенник. Но тут же поправил себя: — Жуликов в процессе перевоспитания, разумеется. — Это немного помогло, но не уменьшило остолбенелость присутствующих.