— Они зашифрованы.
— Да! Но в ГПУ не дети!
— В чем ты конкретно ее подозреваешь, Иоган?
— Трезор покусал твою пассию около сейфа…
— Ну и что?
— Причем бросился на нее — значит, сейф ее интересовал.
— А может быть, она взбесила Трезора. Он ведь бросился и на меня, Иоган. И я убил его…
«Бежать! — подумала Анна. — Бежать от всего… От всего запутанного, грязного, что окружает ее тут, в Континентальхаузе. Бросить все и бежать!»
Но тогда она предаст людей, поверивших ей, — Базова, Ларцева. Да только ли их? Она бросит начатое дело на полдороге и провалит всю работу по раскрытию шпионской сети. При первых же признаках тревоги эти люди поменяют документы и обличье, скроются, убегут за границу, найдут прибежище в посольстве. Без поимки их с поличным у чекистов будут связаны руки.
Она, Анна Маринова, должна узнать конкретные планы врагов. У них что-то намечается. Только тут, в Континентальхаузе, есть возможность узнать, что собираются предпринять эти лица, выдающие себя за коммерсантов.
Вскоре Анна вновь воспользовалась «слуховым аппаратом». Это был вечер приезда в Континентальхауз Габта и Мюллера. Анна слышала истерику Габта, с удивлением узнала, что Мюллер вовсе не Мюллер, а русский офицер, продавшийся немцам! У него, как он сам сказал, были отличные документы, и он собирался инспектировать русскую агентуру на местах, побывать на Дону, на Урале.
Вскоре за Габтом пришла машина из посольства, и он уехал. Бюхнер предложил Мюллеру коктейль, но тот отказался. Не стали пить и остальные — в угоду достаточно высокому гостю из Берлина. Что гость высокий, Анна поняла по тому, что Мюллер, или как его там, довольно бесцеремонно отчитал Бюхнера и Фишера.
— Сами понимаете, господа, сейфы абвера с досье на агентов в России практически пусты. Бывшие сановники, бывшие фрейлины, бывшие министры либо обитают за границей, либо вообще не у дел. Среди «спецов», как говорят русские, мы пока не имеем особого успеха… Те, кто числится в нашей картотеке, скорее, деляги, огрызки нэпа, но не ученые, не инженеры. Да и таких единицы, и практической пользы для нашего дела от них ожидать трудно. Больше пяти лет вы вели только подготовительную работу! Нужен широкий размах и масштабные операции. Предупредите своих агентов на Днепрогэсе, Волхове, Могэсе, бакинской «Красной звезде», на Урале — в Златоусте, Свердловске, Челябинске, — чтобы они были осторожны и не занимались мелочами. Надо готовиться к будущему…
— Вы не представляете себе, герр Мюллер, всей трудности работы с русскими, — возразил Бюхнер.
— Я — русский, господа! — отрезал Мюллер. — А вам надо приложить все усилия, чтобы более успешно осуществлялась подготовка наших операций.
— Легко, сидя в Берлине, планировать операции, — обиженно протянул Бюхнер.
— Операции планировались на основе ваших донесений, — парировал Мюллер. — Если ваши донесения соответствуют истине — задание осуществимо.
…Анна потерла пальцами переносицу, но это не помогло, и она громко чихнула. В гостиной повисла тишина.
— В мезонине живет секретарша фирмы, — пояснил Фишер.
— Не слон же она, чтобы так чихать. Не слишком ли у вас тонкие перекрытия в доме?
Бюхнер пробормотал нечто неразборчивое.
Маринова застелила ковер и нервно прошлась по комнате.
Она понимала, что после этой глупейшей случайности ей нельзя оставаться в Континентальхаузе. Надо же ей было выдать себя! Но уйти вот так сейчас, с бухты-барахты, тоже опасно. Уж тогда-то их подозрения подтвердятся окончательно. Что же делать? Что делать?
Размышления Анны прервал стук в дверь.
На пороге стоял Фишер с конвертом в руках.
— Это надо срочно отвезти в Москву.
— Но ведь поздно. Я не успею вернуться.
— Переночуете в посольстве.
— Тогда мне придется взять… кое-что из вещей. Надо будет переодеться, да и без несессера не обойтись.
— Забирайте хоть весь гардероб, — странно усмехнулся Фишер.
— Что за глупости! Я вернусь с первым же поездом! Если только меня не задержит ответ консула Кнаппа.
— Не думаю.
Фишер откланялся и вышел. Анна осталась стоять у стола. Она находилась в странном оцепенении. Дурное предчувствие холодком коснулось ее сердца. «А что, если меня выпроваживают ночью, чтобы убить… Да, чтоб убить!»
Она опустилась в кресло у стола. Взгляд упал на конверт, принесенный Фишером. «Может быть, клей еще не высох?» Она осторожно попробовала открыть пакет. Клей действительно еще не прихватил бумагу. Листок, вложенный в конверт, был чист.