Покушение
ПОКУШЕНИЕ
Иван Васильевич Прищепкин еще раз потянулся, расправил занемевшие от долгого сна руки и, наконец, почувствовал, что совсем проснулся. Неяркое северное солнце поднялось уже достаточно высоко, из приоткрытой форточки бежал легкий холодок.
Жена, наверное, встала уже давно: истопленная сухой березой печь тихонько гудела, по комнате все явственней и ближе растекался запах теста и только что заваренного чая.
— Иван! — Лида выглянула из-за печки, — тут к тебе Дронов пришел, на крылечке сидит, дожидается.
— Давно прилетел, не знаешь?
— Говорит, только что, — Лида проворно ставила на стол горку оладий, масло на блюдечке, высокую вазочку с моченой брусникой. — Распустил ты себя, Иван, смотреть тошно. И что за радость? Пьешь да спишь целыми днями, как не надоест только…
— А что мне? — Прищепкин благодушно взглянул на жену. — На то он и «отпуск». Даром, что ли, три года без отдыха вкалывал… Опять же, может, хоть во сне что хорошее покажут.
— Ну, так тоже нельзя, — голос у Лиды зазвенел, как всегда, когда она волновалась. — Ну, случилось, недоглядел, так с кем не бывает? Сходил бы к Звереву, поговорил. Надо ведь как-то определяться.
— Да был я у него, — Прищепкин досадливо поморщился, сдерживая нарастающее раздражение. — Еще когда мы к твоим собирались, помнишь? Так, мол, и так, говорю, хочу съездить к родным месячишка на два, отдохнуть от всего. Надо бы знать, на что возвращаться, да и стоит ли? Может, поискать работу на стороне? А он смотрит с такой, знаешь, улыбочкой… Чего, говорит, тебе прыгать? Сиди, наберись терпения, жди. Я, вот, всю свою жизнь, может, только и делал, что ждал…
— А чего ждать-то? — начала было Лида, пожав плечами, но Прищепкин прервал ее, кивнув в сторону наружной двери:
— Зови Дронова, что ли. Небось, замерз на крылечке, ветер.
Ласково улыбаясь еще с порога, наклонив к плечу маленькую узкую голову, Дронов, помощник начальника партии по хозяйству, осторожно подошел к столу, присел на краешек стула.
— Как здоровьичко, не подводит? — приветливо оглядел Прищепкина, Лиду, привычно разгладил густые с проседью усы. — А у меня, признаться, голова с дороги чего-то… Гудит, проклятая. Стареть стал, что ли?
Покосившись на Лиду, Прищепкин подошел к буфету, достал две стопки, маленький пузатый графинчик. Лида отвернулась.
Дронов выпил водку не торопясь, от оладий отказался.
Прищепкин не спеша поел, с легким вздохом откинулся на стуле.
— Бог напитал, никто не видал… — он подождал, пока Лида убрала со стола, потом повернулся к Дронову. — Ну, как там у нас, трудятся?
— Это уж как положено… План дали, заработки, правда, уже не те. Как наряды закрывать, ребятишки шум сделали. Раньше, при вас то есть, за перевозку станков отдельно платили. Ну, новый это дело порушил. Раз, говорит, их трактор тягает, то и платить не за что. Теперь вот расценки новые выдумал…
Прищепкин терпеливо слушал.
Дронов понизил голос.
— А что я прибежал-то, — он придвинул стул поближе к Прищепкину. — ЧП у нас, Иван Васильич, не знаю теперь, что и будет.
— Ну? — Прищепкин зевнул и отвернулся, прикрывая рот.
Дронов оглянулся на Лиду.
— Нашего-то, нового, порезали малость, — и он осторожно усмехнулся. — Не совсем, конечно, но так, чувствительно.
— Да ты что? — Прищепкин резко поднялся. — Кто? Когда?
Дронов тоже встал. Лида за спиной у него тихонько охнула.
— Ну? — Прищепкин повысил голос. — Хлынов, Лебедев?
— Хлынов, — Дронов торопливо кивнул. — Вчерась, на буровой. Месяц-другой, однако, проваляется начальник, не меньше.
— Дела… — Прищепкин прошелся по комнате, пригнув крупную лобастую голову. — Звереву сообщил?
— Не, — Дронов виновато развел руками. — Там не до этого было, а тут… Я уж сначала к вам. Думаю, может, какой поворот выйдет?
— Поворот? — задумчиво переспросил Прищепкин.
Спешно одевшись, Иван Васильевич кивнул Дронову:
— Ты в контору? Пойдем, что ли.
Начальник Северной изыскательской экспедиции Семен Никитич Зверев всем своим видом излучал приветливость и благодушие. Повернувшись спиной к круглой железной печке, он сидел в старом кожаном кресле, слегка развалясь и вытянув ноги в серых стоптанных валенках. Унты он не признавал, к тому же их приходилось покупать, а валенки выдавали бесплатно как спецодежду. Старик был прижимист и считал каждую копейку.
Перед ним на столе, покрытом листом плексигласа, лежала сводка выполнения квартального плана, результаты которого, по-видимому, привели его в хорошее настроение. Поглядев на Дронова, незаметно поставившего к его ногам алюминиевый трехлитровый бидончик, Зверев протянул Прищепкину мягкую короткопалую руку.