Три раскидистые березы, растущие от одного корня, Курицын увидел сразу. Стояли они чуть в стороне от пробитой в лесу просеки, у неглубокого, метра в полтора, оврага, куда раненый Ганин столкнул Хлынова. По склонам оврага рос невысокий кустарник, на колючих ветках которого уже начали набухать клейкие почки. Придерживаясь за ветки, следователь спустился в овраг, по дну которого, унося за собой прошлогодние прелые листья, бежала талая вода, неторопливо огляделся. Буровики-понятые присели на поваленный ствол. В лесу было тихо и спокойно.
Склон, по которому спустился Курицын, оказался достаточно пологим, к тому же на нем выступали узловатые корни кустарника и росших поблизости деревьев, и следователь без труда поднялся обратно.
Что ж, по крайней мере, один вопрос он может считать для себя выясненным. Хлынов мог, вне всякого сомнения, догнать раненого Ганина, ударить ножом еще раз почти беспомощного человека, свалить его на землю… Мог, но не сделал ничего, чтобы довершить начатое преступление. Может быть, пришел в себя, лежа на дне этого оврага, понял, что натворил, и испугался? Или… Он представил себе, как Хлынов набросился с ножом на шедшего впереди Ганина, в завязавшейся борьбе оказался на дне оврага, вскочил и еще в состоянии возбуждения одним прыжком бросился назад… Нет, не вскочил, не бросился… Ганин, убегая, оглядывался назад, но Хлынова не видел. Значит, тот так и остался в овраге. Не потому ли, что и не собирался совершить убийство, хотя и прихватил с собой нож?
Казалось бы, что такое — глубина оврага? Мелочь… Но Курицын давно приучил себя к мысли, что мелочей в следствии не бывает, за каждой такой мелочью обязательно стоит истина, большая или малая, все дело в том, чтобы до нее добраться. Вот и с мотивами этого преступления тоже пока не ясно. В протоколах допроса Хлынова, которые он просмотрел у Крапивина, о них ничего не сказано, хотя вряд ли инспектор не спрашивал об этом у подследственного.
Может быть, тут что-нибудь личное, глубоко запрятанное? Не расценки же эти в конце концов, из-за которых тут столько разговоров. Остается еще эта женщина… Тогда, в городе, услышав о ней от Зверева, Курицын не придал этому значения, такое объяснение мотивов преступления было уж очень простым, лежало на поверхности. Но теперь, после услышанного от Никитича и буровиков, этой Ольгой следовало заняться, чтобы в деле не осталось никаких неясностей.
Было еще одно обстоятельство, заставившее следователя насторожиться. Зверев упоминал о женщине со слов Дронова, на Дронова ссылался и чубатый парень на буровой. Сам же Дронов заявил, что ничего про эту женщину и Хлынова не знает, лишь слышал какие-то разговоры. Но если никто, даже приятели Хлынова, ничего толком не могут сказать об отношениях Хлынова и Ольги, откуда пошли эти разговоры?..
Курицын оформил протокол осмотра, понятые подписали его, и он отпустил их. А сам пошел по тропинке, которая вилась вдоль оврага. По этой тропинке, поминутно оглядываясь, бежал не так давно Ганин, вслед которому глядел из-за редких кустов Борода, как тут называли Хлынова. О чем он думал тогда, еще сжимая в руке нож, на котором осталась кровь раненного им человека?
Там, в городе, дело Хлынова не представлялось следователю сложным. Собственно говоря, не стало оно сложнее и здесь, на месте. Было совершено нападение, преступник задержан, признал себя виновным. Но вот почему это преступление вообще стало возможным, что толкнуло на него Хлынова — было по-прежнему для Курицына неясно.
В этом отношении дело Трошкина, несмотря на техническую сложность расследования, выглядело куда более просто. Там умысел преступника был четко направлен на хищение, им двигала корыстная цель, жажда обогащения независимо от того, что в самом начале он, возможно, и пошел на приписки ради создания видимости выполнения плана. Действовать один он, естественно, не мог и поэтому усиленно стал обзаводиться сообщниками, развращая их подачками, возможностью легкой наживы, устраивая пьянки для избранных, приманивая слабодушных и неустойчивых людей, умело используя свойства их характера.
У Хлынова как будто сообщников не было. Конечно, недоброжелателей у Ганина хватало, но от глухого недовольства до нападения с ножом в руке — дистанция, и немалая. Тут нужен какой-то толчок… Выходит, самое время теперь побеседовать с нормировщицей. Кстати, и посмотреть, привела ли деятельность Ганина к каким-нибудь ощутимым результатам.
Занятый своими мыслями. Курицын не заметил, как дошел почти до середины села, где находилась контора изыскательской партии.