Разговор со следователем продолжался еще минут пять, но когда тот ушел и в гараж прибежал запыхавшийся Дронов, Балкин не смог рассказать ему об этой беседе ничего путного. Как-то так получилось, что следователь, вроде, все больше молчал, иногда задавая ничего не значащие вопросы, а говорил больше сам Балкин, воодушевленный его несомненным сочувствием.
— Темнишь ты что-то, — Дронов подозрительно оглядел растерянного механика. — Не зря же он сюда приходил? Тащи-ка сюда Данилыча.
— Горючкой они занимались, приход там, расход… — пояснил Данилыч, стаскивая шапку с лохматой головы. — Да вы не сомневайтесь, у меня порядок, комар носа…
— Этот год, прошлый? — быстро перебил его Дронов, дергая себя за усы. — Да говори скорей, не тяни!
— Прошлый, однако, — Данилыч испуганно втянул голову в узкие плечи. — Да что стряслось-то?
— Что, что… — Дронов торопливо закурил, повернулся к механику. — Иван Васильича ворочать надо. Заводи вездеход.
— Не на ходу он, — попробовал возразить Балкин, но смешался под тяжелым дроновским взглядом. — Дня два будем делать.
— Делай, — Дронов, казалось, думал совсем о другом. — А, черт! Одно к одному, как нарочно…
Соне Лебедевой весь день нездоровилось. С утра у нее начала болеть голова, во рту стало сухо и противно, она подумала, что простыла и решила остаться дома.
Проводив мужа на работу, она только собралась прилечь, как подкатившая к горлу тошнота ветром выдула ее на двор.
Так продолжалось весь день, стоило ей проглотить кусок хлеба, выпить воды или попробовать оставшуюся на сковородке рыбу, принесенную Иваном с рыбалки.
Сначала она грешила на эту рыбу, которая не показалась ей с самого начала, как только Иван бросил ее у порога в старой, вывоженной в грязи и вымокшей авоське. Была эта рыба не похожа на свежую, только что выловленную, перепачкана в земле, попадалась и раздавленная, словно кто-то невзначай прошелся по ней сапогами. И пахло от нее чем-то непонятным, совсем не рыбным. Иван тоже ел ее не в охотку, пожевал, словно нехотя, и отставил в сторону. С Соней никогда еще не было такого, и она не знала, на что подумать. Лежа на неубранной постели, она ловила пересохшим ртом воздух и перебирала в памяти все, чем могла отравиться. Но сколько ни думала, на ум ничего не приходило. Она уже окончательно остановилась на рыбе, когда совсем, казалось бы, простая догадка кольнула ее прямо в сердце и заставила широко раскрыть глаза.
Присев на кровати. Соня начала усиленно тереть заполыхавшие вдруг сухим жаром щеки, припоминая и сопоставляя сроки, которым раньше не придавала особого значения. Об этом они уже давно перестали и мечтать, а если когда и говорили, то не иначе, как в шутку.
Была, правда, в этих шутках изрядная доля горечи, как ни старался Иван ее прятать. Да и сама она, наверное, отдала бы многое, только бы ощутить под сердцем глухой толчок и с замиранием прислушаться, как шевелится в ней загадочное родное существо, без которого в их ладной с Иваном жизни все равно не хватало самого главного, основного.
Она снова и снова пересчитывала дни, и все получалось, все сходилось к одному. Это не могло быть случайностью, слишком уж много прошло времени, и не было у нее никакой простуды, да и рыба была совсем ни при чем.
И тогда она, не успокоившись еще окончательно, стараясь подавить частые приступы тошноты, начала приводить в порядок свой небольшой дом.
Завозившись, Соня совсем позабыла о времени и только ахнула, когда случайно задержала взгляд на стоявшем на подоконнике будильнике. До конца смены оставалось совсем немного, и Иван вот-вот должен был появиться. Соня растопила плиту, поставила на нее щи, по-праздничному накрыла на стол. Она представила, как Иван будет удивлен, а она сделает вид, будто ничего такого нет. Просто пришел муж с работы, устал, проголодался, а жена ждет его с обедом.
Она в нетерпении присела у окна, чтобы увидеть, как он появится. Но он все не шел, и это было совсем непонятно, потому что давно уже проковылял мимо Филатов, а их буровая была еще дальше Ивановой. Она подождала еще немного, уже начиная беспокоиться, потом решительно накинула платок, сорвала с крючка брезентовый плащ и выскочила на улицу.
Первым делом заглянула в контору, потом сбегала в мастерские, на склад, побывала у причала, но Лебедева так и не нашла. Вроде бы его видели после смены, кто-то даже разговаривал с ним, но куда он запропастился, никто сказать не мог. Постепенно ее начала разбирать злость. Сидит, небось, где-нибудь с дружками и забыл обо всем на свете… А она-то…