Наконец Курицын смог вылететь. В вертолете он по обыкновению вздремнул и проснулся уже на земле. На летном поле следователя уже ждали. Временно исполняющий обязанности начальника партии Прищепкин широко шагнул ему навстречу, крепко, с чувством пожал протянутую Курицыным руку. Из-за его плеча выглядывал приветливо улыбающийся Дронов, а несколько в стороне стоял хмурый, как всегда, участковый инспектор Крапивин, давний знакомый Петра Степановича.
— Приветствуем, так сказать, на нашей земле, — пошутил Прищепкин, делая широкий жест рукой. — Как долетели, не качало?
— Спасибо, — Курицын направился к Крапивину. — Ну, здравствуй, Иннокентий Фомич, вот, в гости к тебе.
— Рад, — коротко ответил Крапивин, и следователь подумал, что если кто действительно и обрадован его появлением, так это Иннокентий, хотя по его виду, столь отличному от радушной приветливости Прищепкина и Дронова, этого никак не скажешь.
Партия находилась на другом берегу, в селе, и добираться до нее надо было катером, который стоял у причала тут же, неподалеку от летного поля. Прищепкин пошел вперед, показывая дорогу; рядом с Курицыным, сдерживая шаг, двигался Дронов, сзади, несколько поотстав от них, заложив за спину руки, — Крапивин.
— Вот и «крейсер» наш, — нарушил молчание Дронов, — «Вихрь» прозывается.
Они поднялись по шаткому трапу, прошли на палубу. Катер был уже не новый, но недавно покрашенный. Обшитая листовым железом палуба местами была продавлена, кое-где не хватало клепки. Прищепкин с Крапивиным остались на палубе, а перед Курицыным Дронов по-хозяйски распахнул дверь в рубку.
— Мы уж с вами здесь, по-стариковски. По реке ветер тянет. Присев на рундук у штурвала, он похлопал себя по карманам, вытащил пачку папирос.
Курицын огляделся. Нагнувшись, поднял с заслеженного пола небольшую растрепанную книжку без переплета и удивленно вскинул брови.
— Псалтырь? Скажи-ка…
— Божественное, что ли? — обернувшись от штурвала, моторист заглянул через его плечо. — Не иначе — Никитича. Есть тут у нас такой — и маляр, и плотник — на все руки. Все читает, царство небесное зарабатывает. Только я так понимаю, не пустят его туда, нет…
Катер мягко ткнулся носом в песчаный откос. Сделав несколько торопливых затяжек, Дронов бросил окурок под ноги, придавил сапогом.
— Пожара не боитесь? — Курицын первым вышел из рубки, мельком посмотрев на пустующий щит.
— Вы о чем? — перехватив его взгляд, Дронов безнадежно махнул рукой. — Да было тут все: и топор, и ведро, вчера еще сам вешал. Опять, наверно, кто-то домой уволок. Что будешь делать с таким народом?
Он повернулся назад, и следователь, спускаясь по сходням на берег, где уже стояли Крапивин с Прищепкиным, слышал, как он в сердцах выговаривал мотористу за упущение.
— У нас поместитесь? — поинтересовался Прищепкин, когда они поднялись в село по ветхой лесенке, лепившейся по крутому откосу. — Мы вам и комнатку приготовили, у конторы.
— Нет, я уж по старой памяти к Фомичу, — отозвался Курицын. — А к вам, наверное, завтра, с утра пораньше.
Они распрощались с изыскателями у конторы партии, которая находилась в большом, на четыре окна, доме, стоящем на высоком каменном фундаменте в самой середине села, неподалеку от сельсовета.
Село было старое, расположенное на крутом берегу раздольной и неторопливой реки, и люди здесь жили так же неторопливо, по издавна заведенному порядку. Из поколения в поколение рыбачили, держали коров, катали пимы на продажу, гнали деготь, иногда нанимались на лесозаготовки. Крепкие дома, темные от времени и непогоды, надежно стояли друг против друга, схожие, как близнецы, и отличались разве что цветом крыш да пущенной по наличникам затейливой резьбой. С появлением изыскателей тут мало что изменилось.
Курицын был знаком с Крапивиным не один десяток лет, хотя встречались они нечасто. Они неплохо ладили между собой и давно уже научились понимать друг друга с полуслова, хотя вытянуть слово у молчаливого инспектора порой не так-то просто.
— А что у тебя по Хлынову? — спросил следователь. — Что он за человек, разобрался?
— Кто его знает, — Крапивин распахнул дверь своего дома, пропустил следователя вперед. — Парень как парень, а вернется с трассы, наберет бутылок и пошло. Только смотри.
— У Хлынова, говорят, тут женщина? — Курицын поставил в угол портфель, повесил пальто на вешалку, присел к столу.