«Али Агджа, турецкий террорист, стрелявшей в папу, действовал не один. Ссылка на «болгарскую агентурную сеть», которая, по его утверждениям, была организатором этого покушения, не выдерживает никакой серьезной критики. И все же заговор имел место. Даже, бесспорно, два заговора: один — до этого покушения, который был, судя по всему, плохо подготовлен, а другой — после — с тем, чтобы использовать это дело в политических целях.
В связи с этим делом ходит много разговоров о нелегальной торговле наркотиками и оружием, о тесной связи между итальянской и турецкой мафией и предпринимаются попытки замешать в это дело болгар. В следствии, начатом в Тренто по делу об этой нелегальной торговле, не упоминается, однако, ни об одном из них.
Морфий, о котором идет речь в этом следствии, поступал в Триест, а оттуда переправлялся в Тренто, Больцано, Палермо, Мюнхен, Марсель и Соединенные Штаты, Был арестован один из заправил в этом деле владелец компании «Стибам» Генри Арсан. Итальянский министр обороны социалист Лагорио, большой любитель конфиденциальных сообщений, признал, что итальянские секретные службы уже давно следили за этим Арсаном. Но его оставили в покое. Не потому ли, что этот делец был в прекрасных отношениях с американскими службами? Главная контора его компании находилась в Милане на улице Ольдофреди, в здании, принадлежащем «Банко Амброзиано».
А говоря об этом финансовом учреждении, нельзя не упомянуть о турецкой неофашистской организации «Серые волки», к которой принадлежал Али Агджа. Когда лидер этих террористов полковник Тюркеш был арестован после военного государственного переворота, в его доме были найдены чеки, присланные из Калифорнии фашистской группой «Партито фашисто», объединяющей тех, кто тоскует по временам Муссолини. Деньги передавались через Личо Джелли, знаменитого руководителя масонской ложи «П-2», связанной с «Банко Амброзиано».
Уже позже, когда с благословения невидимых режиссеров Агджа давал бесконечные показания о «болгарской агентуре», сотруднику газеты «Юманите» Жану Жоржу удалось найти интереснейшие факты о тех, кому смерть папы действительно могла принести немалые выгоды, прежде всего материального характера. Масонская ложа «П-2» (недаром ее называли «теневым кабинетом министров») с момента своего создания чувствовала себя на Апеннинах полновластным хозяином. Спекуляции нефтью и землей, многочисленные финансовые махинации и банковские аферы приносили «вольным каменщикам» огромные доходы; человек, решившийся перекрыть эту долларово-лировую Ниагару, рисковал быть унесенным потоком. Буквально через несколько месяцев после прихода в Ватикан Иоанн Павел II приказал Ватиканскому банку резко уменьшить обороты незаконных переводов итальянских капиталов за границу, что нанесло болезненный удар по могуществу финансовой империи главы ложи «П-2» Личо Джелли. «Великий магистр» мог решиться и на крайние меры. А поскольку наемным громилам — чаще всего «добрым католикам» — в данном случае мешали взять в руки оружие их религиозные убеждения, Джелли пришлось прибегнуть к помощи «серых волков», ибо с их главарем Тюркешем у него были неплохие связи.
И все же боевики «серых волков», как мы уже знаем, были лишь техническими исполнителями, а масонское окружение — лишь одной из основных заинтересованных сторон заговора. Организация террористической и пропагандистской операции подобного масштаба была под силу только специальным службам. Голоса скептиков слышатся и поныне — покушение 13 мая 1981 г., говорят они, было ведь технически очень плохо подготовлено (см. раздел данной книги «Сценарий для гибнущего убийцы»). Неужели же секретные службы допустили бы такие промахи? Неужели нужно было стрелять из пистолета, стоя в толпе, с расстояния 8 метров? В Джона Кеннеди стреляли издалека, а с тех пор ружья с оптическим прицелом были весьма усовершенствованы.
Целый ряд допущенных «промахов» свидетельствует, по версии Жана Жоржа, о том, что кураторы Агджи продумали все так, чтобы убийца с «болгарской версией» в кармане — живой или мертвый — тут же обязательно попал бы в руки полиции. Ж.Жорж упоминает о «маленькой, крепко скроенной монахине» — сестре Летиции, которая преградила Агдже путь к бегству, — и спрашивает: «Была, ли эта монахиня, которую можно скорее принять за каратистку, ниспослана только провидением?»