Проведенный председателем суда Сантиапики допрос обвиняемого, несмотря на его увертки, позволил установить несколько существенных моментов:
Во-первых, федерация является пропагандистским центром неофашистской турецкой партии Алпарслана Тюркеша, по заказу которого изготовлялись десятки тысяч плакатов с его изображением. Хотя Челеби отрицает существование организационной связи между федерацией и ПНД, он объясняет, что большинство членов федерации являются приверженцами и сторонниками Тюркеша.
Во-вторых, эта федерация занимается встречей и устройством в ФРГ и в других странах Западной Европы бежавших из Турции и разыскиваемых тамошними властями террористов и убийц.
Председатель суда напомнил, что во время следствия Челеби не говорил таких вещей. Челеби заявил: «Во время следствия я отрицал всякую связь с партией Тюркеша, чтобы не было спекуляций.»
Сущность показаний Челеби сводилась к тому, чтобы доказать мнимую непричастность Агджи к «серым волкам» и «идеалистам». По его мнению, Агджа был «избран кем-то», дабы дискредитировать «идеалистов» еще то время покушения на главного редактора газеты «Миллиет» Ипекчи. Звеньями этой цепи были покушение на папу и, даже, заявление самого Агджи, что «серые волки» похитили дочь служащего Ватикана Эммануэлу Орланди. Никто не знает, утверждал Челеби, какова политическая принадлежность самого Агджи, но определенные силы, стремившиеся скомпрометировать партию национального действия Тюркеша, уже после гибели Ипекчи связали имя Агджи с правыми. В то же время Челеби дал понять, что Агджа, возможно, был связан с турецкой мафией, с контрабандой наркотиков и оружия. Челеби попытался отмежеваться от всех «серых волков», помогавших Агдже, и заявил, что все эти турки были связаны с контрабандной перевозкой героина и в этом можно было бы искать мотив покушения на папу. Челеби, однако, не объяснил, почему руководящие деятели «серых волков» в Швейцарии Махмуд Инан, Эрдем Эюп и Омер Багджы, с которыми он сам постоянно встречался и поддерживал связь, предоставляли убежище, деньги, перевозили оружие и оказывали всяческую помощь «людям Агджи» как до, так и после покушения. Было очевидно, что усилия Челеби направлены на одну цель — не только обелить себя, но и снять всякую ответственность с правоэкстремистской организации «серых волков» за подготовку и осуществление покушения на папу. Но Челеби не мог отрицать очевидное, то что он несколько раз встречался с Агджой, даже выезжал к нему в Милан в декабре 1980 г., виделся с ним в Цюрихе в конце марта 1981 г.
Муса Сердар Челеби признается, что он встречался с Агджой и в Милане, и в Цюрихе, признается, что на первой встрече он дал ему 600–800 западногерманских марок (Агджа говорит тысячу), признается, что, узнав во время первого процесса, кто такой Агджа, он не сообщил о своей связи и беседах с ним. Но он отрицает, что ему было известно во время их встреч, что Мурат это — разыскиваемый убийца Мехмед Али Агджа, отрицает, что они говорили о покушении, а также, что он разговаривал с Агджой по телефону.
Агджа, наоборот, утверждает, что они разговаривали по телефону, что Челеби отлично знал, на встречу с кем он идет, что он помогал ему, распорядившись, чтобы им — ему и Оралу Челику — была найдена квартира в Вене.
Председатель суда многократно уличал то одного, то другого в несообразности и нелогичности разъяснения фактов.
— Как же вы, — спрашивает судья, — отдаете первому встречному половину или даже больше половины своего месячного заработка? Вы говорите, что встречаетесь с сотнями бежавших турок, вы всем даете столько денег?
— Я помогаю людям, не задумываясь, — заявил «скромно» Челеби.
Челеби не может убедительно ответить, почему он не сообщил об Агдже, когда понял, кто он, почему интересовался арестом другого турецкого обвиняемого — Омера Багджы, почему распорядился, чтобы террористам были найдены квартиры в Вене?
Неубедительно звучало и повторение обвинения Агджи. Он звонил по телефону из разных точек Европы в штаб-квартиру федерации во Франкфурте-на-Майне, «быть может, 20 раз». Он думал, что разговоры подслушиваются, и поэтому называл себя Муратом. Но это нисколько не помешало ему говорить по телефону о покушении и о деньгах.