«Нет доказательств для предположения, что существует международная террористическая сеть, которая руководит деятельностью террористических групп в мире, как нет доказательств я, того, что СССР играет ведущую роль в терроризме».
Так что же получается? На своих заседаниях в НАТО, в своем кругу они отдают себе отчет в реальном положении вещей, то есть в том, что СССР и другие социалистические страны не имеют никаких связей с террористическими группами в Западной Европе и не оказывают им никакого действия. А вне своего круга в целях пропаганды, формирования общественного мнения они утверждают, что мы организуем и поддерживаем терроризм. Такова истина. А вот и документ. Для большей убедительности хочу прочесть вам следующие строки. «Все же, — говорится в докладе далее, — известно, что страны советского блока оказывают материальную помощь отдельным террористическим организациям, однако пока нет никаких доказательств, что хотя бы одна из них участвовала в акциях в странах-членах НАТО». И заметьте, сразу вслед за этим говорится о том, что же имеется в виду под формулой «некоторые террористические организации». Приводится пример: «Известно, что представитель службы госбезопасности Кубы оказывал помощь одному сальвадорскому коммунисту в Канаде».
Но никто не может представлять борьбу сальвадорского народа за национальное и социальное освобождение как действия террористической организации. Это национально-освободительное движение. Мы — и это общеизвестный факт — помогали и будем помогать национально-освободительным движениям. Это наш интернациональный долг. Но ни у кого нет морального или какого-либо иного права называть национально-освободительные движения террористическими. Это честная, открытая революционная борьба за свободу и прогресс. Самые светлые умы человечества — борцы за свободу и прогресс. Может ли кто-нибудь из присутствующих, я имею в виду, в частности, наших итальянских коллег, позволить себе назвать Гарибальди террористом? Он — национальный герой Италии, боровшийся за ее свободу и прогресс.
Господин Трайков, я бы хотел пояснить следующее: Антонов не замешан в новом следствии. Он просто предупрежден, что его могут допросить по новому следствию. Таким образом, нельзя говорить о новых обвинениях.
Кроме того, хочу пояснить еще один момент, вытекающий из предыдущего. С одной стороны, вы утверждаете, что большую часть имеющейся у вас информации получили из итальянской прессы. Другие же говорят, что итальянская печать пытается прикрыть провал «дела Антонова». Я думаю, что выражу мнение всех коллег, если скажу, что мы пишем свободно, и, если окажется, что Антонов — невиновен, мы заявим, что он невиновен. Мы первые написали о противоречиях в так называемых «показаниях» Агджи. Именно это я и хочу сказать: мы и впредь будем исполнять свой профессиональный долг.
И, пояснив это, я хочу теперь задать вам следующий вопрос: вы утверждаете, что обмен информацией должен носить взаимный характер. Но в качестве кого будут присутствовать здесь судья-следователь Палермо, который приедет сюда, и судья-следователь Мартелла, если он тоже приедет? Будут ли они иметь право проводить непосредственный допрос или нет? И каковы будут ограничения в их работе?
Коллега, я благодарю вас за разъяснение, что судебное извещение, по» сути, дела, не является извещением о возбуждении следствия и обвинением против Антонова. Я знаю это. Это судебное извещение, пусть даже оно не носит формы обвинения в том, что Антонов замешан в плане убийства Леха Валенсы, было опубликовано всеми итальянскими и многими западными газетами на первых полосах под крупными заголовками. Так что же все-таки значит эта юридическая формулировка в узком смысле? Означает ли она предъявление обвинения или нет? В сознании миллионов людей в Европе Антонов, следовательно, и болгары якобы хотели убить не только папу, но и Леха Валенсу. В глазах мирового общественного мнения обвинение уже предъявлено. Именно это нас и интересует, поскольку мы дорожим мировым общественным мнением, мнением миллионов людей, живущих в Западной Европе, и нам не безразлично, что они думают о нас, о честном болгарском народе. Поэтому мы протестуем. Что же касается формулировки, то пусть она будет делом юристов.