Антонио Альбано попал в незавидное положение. По его требованию судья-следователь Иларио Мартелла должен предать обвиняемых Антонова, Айвазова и Василева суду за преступления, которых они не совершали, при отсутствии каких бы то ни было доказательств вины.
Единственным «аргументом» в пользу этого необоснованного требования являются ложные показания убийцы Мехмеда Али Агджи. На них-то и ссылался прокурор Альбано.
Между тем анализ заключения прокурора показывает, что «болгарское участие в покушении» и «соучастническая деятельность в заговоре» С. Антонова, Т. Айвазова и Ж. Василева не имеют никаких доказательств.
Почему прокурор Альбано верит Агдже? — задает вопрос болгарский адвокат А. Доспевски, юридический советник С. Антонова, в своей статье, опубликованной в софийской газете «Отечествен фронт» (3.8.1984).
«Данные представленного Альбано заключения, — пишет он, — свидетельствуют, что заместитель генерального прокурора использует клеветнические измышления Агджи о болгарском участии в покушении, руководствуясь следующими соображениями:
1. «Агджа дает убедительную версию преступления», потому что «его показания нашли объективное подтверждение в объяснениях других обвиняемых».
Это абсолютно несостоятельный вывод. Из интерпретации объяснений других обвиняемых, сделанной заместителем генерального прокурора, явствует обратное. Ни один из них не сделал какого бы то ни было признания об участии в заговоре с целью убийства папы, а также об участии в этом заговоре С. Антонова, Т. Айвазова и Ж. Василева или о своем знакомстве с ними. Недовольный этим прокурор называет их «лжецами».
Обвиняемый Бекир Челенк, по мнению прокурора, занял позицию «полного отрицания». Обвиняемые Челеби и Мерсан также. Местонахождение обвиняемого Челика неизвестно, и потому он не был допрошен. Обвиняемый Багджы признает единственно то, что передал Агдже оружие в Милане, но отрицает какое бы то ни было участие в заговоре или знакомство с другими обвиняемыми и конкретно с Антоновым, Айвазовым и Василевым.
Обвиняемые Антонов, Айвазов и Василев с возмущением отвергли все клеветнические показания Агджи, касающиеся лично их и нашей страны. Их возражения подкрепляются доказательствами.
При таком положении вещей остается непонятным вывод прокурора Альбано об «объективном подтверждении» показаний Агджи другими обвиняемыми.
С юридической точки зрения этот вывод необоснован (не соответствует объяснениям других обвиняемых и искажает их), а потому не может служить основанием для «доверительного» отношения к Агдже.
2. Другое соображение Альбано относительно «достоверности» показаний Агджи базируется на том, что якобы «его показания были объективно подтверждены показаниями допрошенных свидетелей, письменными доказательствами и многочисленными проверками». Но это соображение также не подтверждается следственными материалами.
Каковы же факты?
Сам прокурор Альбано ссылается только на показания Агджи. Он не располагает ни одним свидетельским показанием или письменным документом, удостоверяющим наличие «болгарского следа» в покушении.
Его доводы о «мотиве заговора и его механизма» или об «установлении контактов Агджи с болгарскими спецслужбами и их агентами Антоновым, Айвазовым и Василевым», «плане действий» и пр. являются лишь голословными умозаключениями, строящимися исключительно на клеветнических показаниях Агджи.
Но дело не только в том, что прокурор не ссылается на «другие устные и письменные доказательства», а в том, что они не существуют. В противном случае он не упустил бы возможности указать, из каких источников он черпает конкретные данные.
Из этого следует вывод, что в заключении прокурора за «истины» выдаются «факты» — люди, предметы, явления, действия и пр., которые никогда не существовали. Юридическая наука давно уже установила, что положение, никогда не существовавшее в действительности, но условно выдвигаемое как истина, называется
Фикция всегда идет вразрез с объективной истиной и потому отвергается уважающими себя юридическими органами как способ установления истины.
Оперируя столь ложными понятиями истины, заместитель генерального прокурора вряд ли может кого-нибудь убедить в «участии» обвиненных болгар в предосудительном покушении на жизнь папы, которое было совершено турецким террористом 13 мая 1981 г. в Риме.