Далее Консоло подчеркнул, что в основе обвинения почти полностью лежат показания Мехмеда Али Агджи, убийцы, приговоренного к пожизненному заключению. Консоло определил Агджу как «абсолютно ненадежного свидетеля». В связи с этим агентство Ассошиэйтед Пресс приводит высказывания самого А. Альбано о том, что показания Агджи были использованы в качестве «отправной точки» в работе следственных органов, и признание Альбано, что «Агджа наплел кучу небылиц», которое, разумеется, было сопровождено глубокомысленным дополнением, — что, мол, наряду с этими небылицами террорист сказал и много правды.
В своем интервью адвокат Консоло остановился на утверждении Альбано, что некий соучастник Агджи сбежал в опломбированном кузове грузовика-трейлера, нанятого болгарским посольством, который не проверяли на итальянской границе. «Это абсурд, — прямо заявил Консоло. — Обвиняющие утверждают, что это единственный грузовик, который посольство использовало в этом году. Нет и нет. Посольство прибегало к таким услугам с грузовиками около двадцати раз в году. Грузовик был опломбирован на улице, — продолжал Консоло, — потому что через ворота посольства грузовик не может проехать; пломбы были поставлены итальянскими пограничниками, и их целостность проверена еще раз на итальянской границе».
Концы с концами у вдохновителей фарса с расследованием «вины болгар» не сходятся, несмотря на развязанный антиболгарской и антисоветской пропагандой летом 1984 г. фактически новый тур провокационной истерии вокруг «дела Антонова». Но — повторим это еще раз — «доклад Альбано» никак не мог убедить вдумчивого читателя. Доказательством тому служили заявления не только защитников С. Антонова. Сомнения сквозили в публикациях даже таких газет, как «Вашингтон пост» (16 июля 1984 г.). Статья ее обозревателя Майкла Доббса приводится почти полностью:
«Рим. — Беседы с представителями обвинения и защиты наводят на мысль о том, что во время всестороннего расследования, которое проводилось итальянскими судьями на протяжении двух лет, не было обнаружено никаких объективных улик, свидетельствующих о связях турецкого террориста, совершившего покушение на папу Иоанна Павла II в 1981 г., с тремя болгарскими представителями, которых он назвал в качестве соучастников заговора.
В связи с отсутствием прямых улик против этих болгар, на которых пало подозрение, то есть помимо показаний Мехмеда Али Агджи, совершившего покушение на папу, многие судьи и юристы, не связанные непосредственно с этим делом, пришли к выводу, что обвинению будет трудно добиться их осуждения, в случае если они будут преданы суду.
В ходе бесед итальянцы, ведущие расследование, заявили, что невозможно подтвердить достоверность утверждений Агджи о том, что секретная полиция Болгарии обещала ему за убийство папы 400 тыс. долларов. Они не смогли также найти свидетелей, которые могли бы подтвердить, что Агджа когда-либо встречался с сотрудником болгарской авиакомпании «Балкан», который находится сейчас под домашним арестом в Риме, и двумя бывшими сотрудниками болгарского посольства в Риме, которые также подозреваются в причастности к этому делу.
В докладе, который А. Альбано представил в суд в мае, утверждалось, что заявления Агджи относительно этих трех болгар в общем и целом внушают доверие, поскольку он сообщил множество точных подробностей об их передвижении, привычках, об их внешности, о квартирах, в которых они жили. Агджа также подробно изложил план бегства, согласно которому его должны были увезти в надежное укрытие в Болгарии в дипломатической машине.
Однако в ходе бесед, проведенных корреспондентами газеты «Вашингтон пост», выяснилось, что итальянские юристы расходятся во мнениях относительно юридической обоснованности доводов обвинения.
Главные моменты в докладе прокурора были описаны в статье, опубликованной в «Вашингтон пост» 18 июня. Ниже следует анализ уязвимых мест в рассказах Агджи, которые защита может использовать, чтобы подорвать доводы обвинения.