У Василева и Айвазова — дипломатический статус, и они вернулись в Болгарию в 1982 г. Из турок, которые проходят по этому делу, Агджа, Багджы и Челеби находятся под стражей в Италии. Челенк — в Болгарии, а Челик пока на свободе.
Адвокаты заявили, что они постараются посеять сомнения в отношении доверия в Агдже, обратив внимание на то, что он не смог вначале указать на квартал, где жил Айвазов на улице Галяни, когда Мартелла возил его туда Б ноябре.
Когда его попросили написать на листке название улицы, Агджа написал виа Галяни с двумя «л», повторив ошибку, сделанную в телефонном справочнике. Потом он несколько раз ошибался, называя этаж, на котором находится квартира, а также описывая расположение лестницы.
Если состоится новый судебный процесс, то в центре его, безусловно, будет загадочная фигура самого Агджи, поведение которого с самого начала удивляет итальянских следователей.
Терпение судей, которые обвинили его в «клевете» и «самооговоре» после того, как он взял обратно свои показания относительно подробностей плана покушения на Леха Валенсу, истощилось, так противоречивы его показания.
Прокурор рекомендовал затем отказаться от этих обвинений, поскольку нельзя было доказать, что его первоначальные заявления были неправдой.
Судьи и адвокаты, которым когда-либо приходилось иметь дело с Агджой, в один голос говорят о том, что это человек хитрый, обладающий поразительной памятью. На них также производит большое впечатление его способность вводить в заблуждение тех, кто ведет допрос, сообщать иногда какие-то сведения, когда он этого хочет, и направлять расследование именно в то русло, в которое он хочет его направить.
«Агджа похож на зверя в джунглях, который все время начеку. На карту поставлены его жизнь и свобода. Он их потерял и теперь пытается вернуть», — сказал прокурор Альбано, объясняя, почему он считает, что в интересах Агджи помогать расследованию.
Судья, который первым допрашивал Агджу сразу же после покушения на папу, сказал, что у него сложилось впечатление, что турок заранее подготовил все, что он скажет судьям.
«Он был спокоен и уверен в себе. Казалось, он заранее подготовил все доводы, которые собирался привести. А спустя несколько часов, когда я начал требовать конкретных ответов, он замолчал», — сказал этот судья.
Судья Импозимато, который расследовал «связь с болгарами», сказал, что Агджа ведет себя иначе, чем другие раскаявшиеся преступники, которые хотят чистосердечным признанием купить себе свободу.
«Большинство таких преступников не хотят сообщать судьям ничего такого, что может подорвать доверие к ним. Поэтому они стараются сообщать только то, что может получить подтверждение. Агджа же иногда как будто хочет сам сообщить сведения в подкрепление того, что он сказал», — сказал Импозимато.
Это психологическое объяснение вполне согласуется с заявлением, которое Агджа сделал Мартелле, а именно, что он приукрасил свои показания об Антонове, чтобы придать своим словам большую достоверность».
Высшие судебные инстанции Италии, явно действуя по указке реакционных кругов Запада, требовали начать судебный процесс над С. Антоновым. Генеральная прокуратура представила официальное заключение, в котором признаются «достоверными» показания террориста Агджи против С. Антонова. Обвинительная сторона в лице римской прокуратуры, писала газета «Унита» (9.5.1984), видимо, не захотела принять во внимание сообщения печати о том, что до того, как Агджа стал давать показания, он был тщательно обработан западными секретными службами, — террорист пошел на грязную сделку в надежде на сокращение срока тюремного заключения. Лживые версии Агджи получили трибуну, которую им представляют империалистические концерны пропаганды. Чтобы помочь читателю составить целостное итоговое представление о целях и мотивах этой, одной из крупных клеветнических кампаний в истории, вновь обратимся к авторитетному мнению генерального директора Болгарского телеграфного агентства Бояна Трайкова. Ниже предлагаются отрывки из его интервью болгарской газете «Литературен фронт», опубликованного в мае 1984 г.:
Почему вы утверждаете, что как провокация, так и последовавшая за ней антиболгарская кампания были предварительно задуманы и организованы?
Рассмотрим последовательно, для большей ясности, провокацию в Риме, под которой я подразумеваю рождение «дела Антонова» и идеологическую кампанию против социализма. Они составляют единое целое, органично связаны между собой, взаимообусловлены, это плод одного сценария.