Вот уже десять лет (возможно, больше — он не хотел думать об этом), калеча животных, он избегал того, чтобы покалечить себя. Видеть их раны и кровь, пронзать их кожу, разрезать их плоть, а особенно слышать, как с едва различимым мягким звуком поддаются глазницы, — лишь это было эффективным. Временным, но все же эффективным. Только так Жюльен мог снять напряжение и избавиться от необъяснимой усталости, преследовавшей его. Он допил кофе и пообещал себе, что не причинит вреда Лили. Но он обещал то же самое и в отношении Мари-Жанны…
Отогнав от себя эти мысли, он расплатился и встал.
Оказавшись наконец в новом номере и вытащив вещи из чемодана, Сириль решила отдохнуть. Она легла на кровать и прикрыла глаза рукой. Очнувшись от сна, наполненного странными видениями, она заметила, что солнце уже садится, а на стенах номера пляшут причудливые тени. Она села на кровати. Во рту у нее пересохло. И еще это неприятное чувство беспомощности…
Сириль поплелась в ванную и приняла душ. Обычно вода придавала ей сил, но сегодня этого не случилось: ее «батарейки» полностью сели.
Сириль и сама не знала, что угнетало ее больше: странный фильм, показанный Ануватом, взгляд крошки Док Май, неудача, постигшая ее в разговоре с Аромом, то обстоятельство, что Жюльен Дома где-то рядом и ищет ее, или ответ Рудольфа Маньена, пришедший на подложный электронный адрес Бенуа.
Пока она была в душе, пришло сообщение от Нино. «Есть новости, позвони, когда сможешь». Дрожащими руками Сириль набрала на телефоне, стоявшем у кровати на тумбочке, его номер.
— Привет, это Сириль.
— Наконец-то! Мы очень рады тебя слышать! — воскликнул Нино.
Сириль улыбнулась в трубку.
— Я тоже. Вы даже не представляете себе, насколько я рада.
— Как ты?
Сириль закашлялась. С утра столько всего произошло… Она вкратце описала свой день. Нино вздохнул.
— Вот это история…
— Да уж… А я-то поехала сюда в надежде прояснить ситуацию… Ну да все в порядке. Моя судьба — повод для зависти по сравнению с тем, что переживают эти дети на улицах. Клянусь тебе, это не поддается описанию! Ладно, скажи лучше, что вы нашли?
— Ты сидишь?
Она устроилась в кресле.
— Да.
— Тогда слушай: Маньен испытывал мезератрол на пациентах!
— Что?
Нино зачитал ей документы, найденные Тони на бывшем компьютере начальника отделения. Сириль вцепилась в подлокотники кресла. Мезератрол вводили в невероятных дозах, в сотни раз превышающих те, что она назначала своим пациентам сейчас! Клара Маре, Жюльен Дома и еще по крайней мере двое пациентов подверглись этому убийственному «лечению».
— Он преступник! — воскликнула Сириль. Мысли ее путались. — Так вот что это за программа 4РП14!
Сириль была потрясена. Ее руки дрожали, она покраснела, на лбу выступил пот. Маньен остановил свой выбор на молодых людях со здоровым сердцем. Бета-блокирующее вещество замедляло сердцебиение — должно быть, мезератрол приводил их в состояние полной отключки. Задыхаясь от гнева, она задавала себе вопрос, все ли они выжили…
— Теперь я понимаю, почему Дома совершает подобное варварство! Ему ведь изуродовали мозг! — возмутилась она.
«А я? Почему я ничего не заметила?»
Она встала, прошлась по комнате и снова села на кровати, закрыв лицо руками.
— Сириль, ты все еще там? — взволнованно спросил Нино.
— Да, — ответила она еле слышно.
— Что-то не так?
— Я спрашиваю себя, как я могла ничего не заметить? Ведь я работала там, Жюльен был моим пациентом.
— Или от тебя все скрывали, или ты об этом забыла.
— Как раз это меня и волнует.
— Ты думаешь о том же, о чем и я?
Сириль вздохнула.
— Да. Возможно, меня накачали препаратами, как и остальных. Это вполне объясняет мою амнезию…
— Я отправляю тебе второй файл. Мы с Тони ничего не можем в нем понять. Кроме первой цифры, которая, как нам кажется, соответствует номеру палаты пациента. 21 — Жюльена Дома, 15 — Клары Маре… Может, тебе это поможет. — Он немного помолчал. — Скажи…
— Да?
— Как ты думаешь… твой муж… Мы с Тони подумали: может, он был в курсе этого всего?
Сириль напряглась.
— Нет, это невозможно.
Нино, удивившись сухому тону Сириль, не решился возражать.