«Боже мой…»
Ей приходилось рассчитывать на людей, которых она едва знала.
Когда первый шок Сириль прошел, Нино предложил ей еще стакан пунша. Она взяла его и принялась потягивать через соломинку.
Она провела рукой по лицу, пытаясь сохранять здравомыслие и рассудительность. В конце концов, может, во всем виновато чрезмерное количество спиртного, заглушившего ее воспоминания о годах учебы?
— Я бы посоветовал тебе сделать томографию, — сказал Нино.
— Я уже делала ее три дня назад. Ничего.
— А ты помнишь, почему ушла из Сент-Фелисите?
— Это я как раз помню! — ликующе ответила Сириль. — Сдав экзамены, я отправилась с Бенуа в Бангкок на конгресс и… не захотела возвращаться в больницу. Мы вернулись обратно, затем уехали в США, а после этого я стала главой Центра.
— Верно. И мы больше ничего не слышали о тебе.
Сириль встала и принялась мерить шагами комнату.
— Вернувшись из Таиланда и США, я… я не думала обо всем этом. Я хотела покончить с Сент-Фелисите раз и навсегда.
Она уселась на подлокотник дивана. Следующий вопрос мог запросто разрушить ее уверенность в себе, как шар валит кегли.
— А… относительно Дома… Его я тоже должна помнить?
Нино улыбнулся.
— Да. Ты принялась опекать его, как только он прибыл в больницу после попытки самоубийства. В конце двухтысячного года он был совсем плох.
Сириль сжала зубы. Но она была настолько взволнована, что не чувствовала этого.
— А потом?
— Больше я ничего не могу тебе рассказать, поскольку в то время меня там не было: я заканчивал обучение госпитализации на дому. Я знаю лишь то, что ты мне тогда говорила.
Сириль нахмурилась.
— И что я тебе говорила?
Она перешла на «ты», даже не заметив этого. Ей хотелось бы сбежать туда, где никто не знает, что она сошла с ума.
— Он не желал разговаривать ни с кем, кроме тебя. Тогда Маньен поручил тебе его дело, что вызвало немало ревности со стороны других студентов интернатуры. А через три недели ты уехала, и я больше тебя не видел. До сегодняшнего дня.
18
10 октября, 7.30
Бенуа Блейк укрыл одеялом жену, которая спала крепким сном вот уже полчаса. Ему было стыдно за собственное поведение накануне, и он не знал, как загладить свою вину. Последние два дня у него не было возможности увидеться с ней, все объяснить и извиниться. Букет роз, который он отправил ей накануне, так и лежал в упаковочной бумаге. Этой ночью он вернулся в два часа, с бумажником, полным выигранных в покер денег, и ему пришлось самому поставить цветы в вазу. Он был весел, счастлив и готов произнести слова извинения. Он запечатлел на щеке Сириль поцелуй и тихонько закрыл дверь комнаты. Он преодолеет все трудности, одну за другой. Возможно, жена все еще сердита на него, но это продлится недолго.
Сириль крепко спала, пока в одиннадцать часов ее не разбудил будильник. Она решила, что ей достаточно немного отдохнуть, чтобы подготовиться к обеду, назначенному на час дня. Она долго сидела на кровати, обхватив голову руками и пытаясь собраться с мыслями. На чем она остановилась? Ночное дежурство прошло хорошо. Но все остальное… Сегодня днем ей предстояла важная встреча по поводу финансирования Центра, а она обнаружила, что забыла немалую часть своей жизни.
Она встала и прошлась по комнате. На ней была лишь ночная сорочка. В квартире царила тишина. Этим утром спокойствие и уединение, которые обычно ей так нравились, казались невыносимыми. Она прошла в гостиную.
«Что это за розы?»
До этого она их не замечала. Цветы красиво смотрелись в большой хрустальной вазе на столе в столовой. Она провела рукой по кожаному дивану, поставила на место фотографию, на которой они с Бенуа стояли перед храмом, и прошла в свой кабинет. Там она открыла шкаф бабушки и достала из его глубин старый альбом в картонном переплете. Сев по-турецки, она положила альбом себе на колени.
Вдруг она резко встала. Она что-то услышала. Нет, это просто ветер. Она принялась переворачивать страницы, тыча в фотографии пальцем.
«Мама, папа, тетя Франсуаза, дядя Марсель… собака Волка… двоюродные братья и сестры. Луи, Мишелин, Элен, Арьетт… Матильда и… Андре».
Школьные годы. Она внимательно рассматривала фотографии класса. Конечно, она не помнила имена всех учеников, но лица были ей знакомы. Колледж, пансионат в Амьене… Все это мелькало у нее перед глазами, и Сириль не наткнулась ни на одно незнакомое лицо. Она снова прислушалась. Шаги по паркету?
«У тебя галлюцинации».